Корона в огне. Пылающее сердце

Вечерами, прежде чем засунуть меня в свой подпол, Милдрет неизменно спрашивала, не передумала ли я влачить жалкое существование и кормить ее подвальных блох. Ответ мой всегда был один и тем же.

Строить план побега была задача не простая, поскольку никому из живущих в Пристанище не позволялось говорить со мной. Девушки, почти все, опускали глаза, как только я выходила из комнаты Милдрет, повар и его помощница хмурились, а два огромных охранника вообще не замечали. За эти дни, а я не знала, сколько их уже прошло, двенадцать или пятнадцать, я ни разу не выходила наружу, не видела солнца. Довольно долго хозяйка меня не выпускала из подвала и тогда я потерялась во времени. Сначала испытывала жалость к себе и много плакала, а потом страх за Тоя и гнев на Гая что-то во мне надломили. Чего было толку сидеть и рыдать, когда можно хотя бы попытаться освободиться.

Иногда мне везло и, натирая пол, я находила между половицами закатившиеся туда песты, которые клиенты бросали девушкам. Приходилось тщательно прятать их, чтобы не дай бог Милдрет не нашла. В подвале был шаткий камень, за которым я расковыряла крошечное углубление и складывала свою добычу. Те что я находила были серебряными, на них много не купишь, но если терпеливо откладывать то, возможно, хватит, чтобы какая-нибудь лодка доставила меня в Заэрон. Самым сложным было выбраться из Пристанища.

В один из вечеров, когда я в очередной раз расчесывала укусы блох и мечтала о том, чтобы помыться по — человечески, в притон заявился Гай. Даже не знаю, как на ногах устояла, когда увидела его понуро сидящим за столиком. Он не смотрел на девушку по имени Лана, которая уже готова была сбросить лиф, казалось, даже не замечал ее. Его плечи были опущены, а голова покоилась на ладони. Я просто застыла с разносом в руке, забыв как двигаться и дышать. Меня душила ярость.