Подлинная жизнь Лолиты. Похищение одиннадцатилетней Салли Хорнер и роман Набокова, который потряс мир

Вот как, мне кажется, выглядел день Салли Хорнер в 1948–1949 учебном году. Она просыпалась, одевалась, изображала «папину дочку», стараясь не задумываться о том, что жизнь, которую она ведет, далека от нормальной. Скорее всего, первую неделю Ласалль отводил Салли в школу, чтобы убедиться, что она не натворит глупостей: не проболтается и не убежит. Ну а потом уже Салли ходила в школу самостоятельно. Она знала, что он начинал работать рано, а добираться ему нужно было в другую часть города, и не хотела его расстраивать. Она поклялась себе, что никогда и ничем не вызовет его неудовольствия.

Так что Салли с улыбкой кивала домовладелице — Мэри или Энн Трой, она их вечно путала, хотя ей сто раз объясняли, что они не родственницы, — и прочим соседям, которые шли на работу. И направлялась на запад по Восточной Двадцатой улице. В конце квартала находился «Даймонд», закусочная, где они с Ласаллем частенько обедали, поскольку у него не было ни времени, ни терпения готовить, а она еще не научилась. Салли обычно не завтракала и ела только после утренней службы. Может, порой официантка Мэри Фаррелл заворачивала ей с собой обжигающе горячий сэндвич с яичницей и записывала на счет Фрэнка.

Захватив пакетик с завтраком{106}, Салли в конце квартала поворачивала направо и шагала по Гринмаунт-авеню до угла с Двадцать второй улицей. Там и располагалась школа святой Анны при католической церкви, которая находилась в Баркли более столетия. Расписание было строгим. Все ученики по утрам должны были посещать литургию. Салли с одноклассницами сидела на неудобных скамьях, пока монсеньор Куинн, священник и по совместительству директор школы святой Анны, возносил молитвы по-английски и по-латыни. Салли зорко следила, не смотрит ли на нее настоятельница Корнеллос: старуха не выносила, когда ученицы проказничали или вертелись.

Потом, если Салли не забывала попоститься, она принимала причастие. Священник клал облатку ей на язык. Та растворялась, а девочка, преклонив колени, молилась о своей бессмертной душе. Просила ли она о том, чтобы Господь помог ей сбежать? О том, чтобы кто-нибудь разглядел за смиренной Маделин Лапланте пленницу Салли Хорнер? Задумывалась ли она, что те якобы «совершенно естественные» вещи, которые с ней проделывал Фрэнк, по сути смертный грех? А может, она молилась, чтобы все оставалось как есть, лишь бы только не было хуже?

Приняв причастие, Салли возвращалась на скамью. Литургия завершилась, так что можно было съесть сэндвич с яичницей (он как раз достаточно остыл) и идти на уроки. Ей предстояли долгие часы, когда можно было думать лишь об учебе. Салли приходилось учиться хорошо, чтобы дома не наказали, так что она, скорее всего, получала хорошие оценки. Ну и не хотелось привлекать к себе внимание, чтобы ни у кого, в особенности у монсеньора или настоятельницы, не появилось ни подозрений, ни лишних вопросов. Лучше не выделяться. Держаться так, чтобы тебя не замечали.