В плену у фейри [ЛП]

Я едва успела заметить лицо Лейтенанта. Ее рукав был из толстой кожи с кружевом, похожим на высохшую кровь. Она несла клетку низко, и та задевала ее ногу в кожаных штанах, пока женщина шагала вперед.

— Тысяча — не такая и большая армия, — сказала я. Лучше ее разозлить. Тогда я придумаю, как направить злость на Двор Кубков.

Она сплюнула в сторону, почти попала по клетке.

— Ты ничего не знаешь, зачарованная смертная. Тысяча — большая армия в Фейвальде. Тут нас не так много. Вряд ли всех нас соберется на десять тысяч. Конечно, есть големы, но они не сражаются.

— Почему? — спросила я.

— Только фейри без чести направят бездумное орудие против врагов. Мы убиваем своими руками. В чем радость победы, если ты не видел боль в глазах врагов?

— О, да, я вижу проблему, — сухо сказала я.

Она молчала, и я попробовала снова:

— Почему Кавариэль думает, что вас можно обманом выдать замуж? Вы известны глупостью?

Клетка задрожала. Ой. Я, похоже, перегнула палку.

— Радуйся, что мой долг — защищать тебя, иначе даже клетка не помешала бы мне раздавить тебя.

— Он сказал, что думал, что тебя можно обмануть.

— Ты ничего не знаешь, смертная. Все браки фейри начинаются с того, что один заманивает другого обманом. Как еще убедить кого-то отдать свободу? Конечно, некоторые фейри позволяют обман. Но я осторожна. Я никому не дам поймать мою ладонь при падении, чтобы случайно не дать свою руку в браке. Я стараюсь не говорить так, чтобы слова приняли как клятву.

— Так точно неудобно жить, — отметила я.

Она фыркнула.

— Честно говоря, лучше бы они оставили меня в покое. Я предпочитаю жизнь при Пире — хорошая еда, большой костер, спальный мешок и кровавый бой. Но, скажи, разве смертные в твоем мире не заманивают в брак обманом?

— Мы спрашиваем друг друга.

Она подняла клетку и посмотрела на меня. Удивительно, она выглядела молодо, хотя мышц было больше, чем на всех женщинах, кого я видела. Ее кожа была тусклого зеленого цвета, а нижние клыки торчали изо рта, но она все еще была поразительно красивой. Я выглядела как уродина, не она. Она выбрила на голове все, кроме полосы черных волос посередине, и на коже были татуировки завитков и зубов. Прядь волос она заплела в маленькие косы, из которых собрала большую косу, похожую на канат. Она испачкала косу чем-то, похожим на высохшую кровь.

— Ты говоришь правду, — сказала она через миг. — Как скучно. Лучше пусть обманывают, чем умоляют. Нельзя уважать того, кто просит. Фейри должен быть хитрым, уметь забрать то, что он хочет, не надеясь на щедрость других, ведь ее мало.

— Он сказал, что обманул мою сестру.

Это меняло ситуацию. Каково было Хуланне попасть в новый мир и оказаться обманом в браке с фейри, который решил ее «закалить». Я поежилась.

Ей тоже было всего семнадцать. Она хотела жить не в городке с деревенским парнем. Разве это стоило такого наказания? Но она прибила нашего отца к дереву.

На высоте, пока меня держали как фонарь, я видела армию. Их палатки стояли ровными рядами, костры горели, но не ярко. Големы двигались вокруг палаток, готовили и чинили одежду, убирали и носили грузы. И воины фейри в нарядах для боя состязались под вопли зрителей или играли за низкими столами.