Сокровища древнего Искера

Хан замечательно помнил все эти истории старого дядьки Нарана. Помнил дословно. Его и самого они всегда пленяли обещанием чего-то бОльшего, не такого, как у всех, чего-то запредельно другого. И в то самое первое мгновение, когда он заглянул Алисе в глаза, удерживая ее одной рукой над раскопом, он понял, что их с Нараном задумка будет воплощена в жизнь. С ней они смогут. Они с Нараном умело растравляли ее интерес, раставляли словесные ловушки, вели себя загадочно, чтобы она увязла в них обоих, чтобы, когда понадобится, она без колебаний шагнула к ним. Но чем дальше, тем сложнее было Хану сдерживать непривычный зуд в груди, требовавший отвадить Нарана от нее. Пресечь их общение, избавиться от него. У него даже мелькнула как-то мысль выкрасть ее из лагеря и сбежать с ней вдвоем. Не важно, куда, лишь бы там не было никого, кто претендовал бы на ее внимание. В следующую секунду он ужаснулся этой идее — этому, фактически, предательству друга и их общего дела. Но до конца вытравить образ их двоих, только двоих, из своей головы так и не смог.

Наран с силой толкнул его в грудь, и Хан пошатнулся назад, уперевшись спиной в стену дома.

— Это не сказки! — зло выкрикнул его вспыльчивый друг. — И ты не хуже моего знаешь, что… Дерьмо, да что с тобой не так?! Почему я должен объяснять тебе эти простые вещи?! — Наран выбросил кулак вперед и впечатал его в стену дома в паре сантиметров от лица друга.

Хан молчал. Он ощущал себя виноватым перед ним за одни только мысли, снующие в голове, и был отчасти даже рад получить по лицу. Или по солнечному сплетению. Или по печени. Все равно куда, лишь бы боль от своего предательства материализовалась и перетекла из моральной в физическую оболочку. Но Наран не был так милосерден и лишь прожигал его яростным взглядом, сжимая и разжимая кулаки.

В какой-то момент глаза их встретились. Темно-серые открыто-злые и карие, почти черные, с затаённой мыслью в своей глубине.

— Сто-оп, — протянул Наран, делая шаг назад.

Хан, не двигаясь, смотрел своему другу прямо в лицо и понимал, что тот всё понял. Что в это самое мгновение он прочитал всю правду о нем, и сейчас их дружба, их совместное шествие по жизни плечом к плечу либо сломается навеки, либо превратится во что-то новое, что изменит и их самих до неузнаваемости.

Они стояли на том самом пороге, который делит жизнь на "до" и "после", и Наран стал тем, кто шагнул через него первым.