Никогда не отпущу тебя

Она наклонилась вниз и быстро улыбнулась Гризельде, демонстрируя ей бутылку «Wild Vines» Шардоне тропические фрукты.

— Прихватила на заправке рядом с баром.

Гризельда воздала должное такой сообразительности и усмехнулась.

— Дешево и сладко?

— Прямо как я, милая, — посмеиваясь, сказала Тина.

— Ты не дешевая, — возразил Шон, потянувшись к ней и положив руку ей на бедро, — Но ты сладкая.

— Смотри на дорогу, — сказала ему Тина.

— Позже? — спросил Шон, многозначительно ей улыбаясь.

— О, ты же знаешь, малыш.

Джона сдавил плечо Гризельды, задержав у нее над головой руку с пустой бутылкой Кока-Колы и сплевывая в нее так, будто хотел влить обратно всю выпитую газировку.

— Почему ты никогда так со мной не говоришь?

Гризельда теснее прильнула к его груди, вдыхая знакомый запах табака и мыла.

— Думаю, мне нравится играть в недотрогу.

— Ну, мне не хочется тебя расстраивать, но я уже заполучил тебя, детка. Ты моя.

Тело инстинктивно сжалось, но она сделала глубокий вдох и заставила себя расслабиться.

«Я не твоя».

Должно быть, он решил оставить этот разговор, поскольку как только они свернули на проселочную дорогу и запрыгали по камням, он пнул сиденье Шона.

— Шон, хуесос, одолжишь мне 100 баксов?

— Сам то, мудило, как думаешь?

— Я думаю поставить на этого Сета. Похоже, он крутой.

Хотя она уже убедила себя в том, что не имеет никакого отношения к Сету, который дрался сегодня вечером, когда это имя вылетело из уст Джоны, у нее по позвоночнику пробежала дрожь. Это не было похоже на святотатство, как раньше, когда он дразнил ее именем Холдена, но все равно ей это не понравилось.

Шон по-прежнему следовал за грузовиком Квинта, и в конце грунтовой дороги они выехали в открытое поле. По мере их приближения к центру поля, до них все отчетливее доносились звуки тяжелой рок-музыки.

На поле довольно аккуратными рядами припарковались уже около пятидесяти грузовиков, у задних бортов их багажников тусовались небольшие группы пьющих пиво, курящих и плюющих людей. Когда Шон припарковал свой внедорожник, и они вышли из машины, неожиданно все поле осветили два больших, высоких, прожектора.

Держа Джону за руку и пробираясь сквозь лабиринт грузовиков, Гризельда не замечала большого количества других женщин, но то тут, то там она ловила на себе взгляд очередной девушки. По большей части, они стояли, прислонившись к своим мужчинам, курили и щурили глаза, когда мимо них проходили Гризельда и Тина.

Энергия на поле была взрывоопасной и яростной, и, когда Квинт повел их ближе к рингу, огороженному тюками сена, где буквально яблоку не куда было упасть, Гризельда теснее прижалась к Джоне. Однако она заметила, что некоторые мужчины отходили в сторону, пропуская Квинта вперед, здоровались с ним по имени, выказывая ему такое уважение, словно он здесь большая шишка. Как оказалось, это на самом деле так. Он и его сын Клинтон были букмекерами этих боев.