Пленница страсти. Беркут и ласточка

Ирина присвистывает, забираясь на сиденье и пытаясь выйти вот из машины.

Тем временем, мою дверцу вырывают с корнем, и Беркут подает мне руку.

– Ну? Давай! – приказывает жестко.

И я послушно вылезаю на неверных ногах. Пошатываюсь. Беркут подхватывает на руки и несет меня в свою машину. У меня же нет сил ни сопротивляться, ни что-то спрашивать, ни возражать. Тело деревянное, адреналин, видимо, выветрился и меня мелко колотит.

Сил и воли хватает лишь на то, чтобы увидеть, как Ирину несет в ту же машину какой-то очень высокий мужчина неопределенного возраста и с военной выправкой.

Я оказываюсь на переднем сидении, тот мужчина с Ириной размещаются на заднем.

Беркут рывком трогается с места. И, проехав некоторое расстояние, тормозит возле беседки, на краю поля.

Достает бутылку вина и ловким движением ее откупоривает. Сует в руки.

– Давай, глотни. А то на тебе просто лица нет.

– Я, с вашего позволения, поеду к себе. Как говорится – вернусь к тому, кто меня к вам направил, – сообщает мужчина с заднего сиденья. Так, словно каждый день спасает женщин от мерзких бандитов. – Беркут! – окликает моего спутника. – Там чай и все остальное в багажнике. Я хорошо заправился. Пока. До встречи.

И уходит.

Беркут вылезает из машины. Осторожно открывает мне дверцу и протягивает руку.

Я опять, словно дрессированная собачка, послушно подаю ладонь Бориславу. Пытаюсь идти, ну хотя бы – ковылять.

Но недолго. Колени подкашиваются, и гравитация почти пришпиливает меня к земле.

Беркут подхватывает и сажает меня в беседку.

Следом тащит туда и Ирину.

Затем рядом с кроссовером Беркута тормозит еще один дорогущий черный джип.

Я не успеваю испугаться, напрячься, оглянуться – куда бежать, как оттуда выходит симпатичный мужчина. Средних лет и явно не среднего достатка.

Голубые глаза, светлые волосы, собранные за спиной в хвостик, фигура скорее гимнаста, чем штангиста. Пружинистая походка и взгляд – будто тебя видят насквозь и сразу. С первой же встречи, с первого же знакомства.

Пока мы с Ириной ошарашенно глотаем вино из бутылки, мужчины энергично накрывают на стол.

Появляются какие-то особенные ход-доги. С прокопченными сосисками и кучей всяких добавочек: огурчиков, приправ, присыпок и прочего.

Дымится горячий чай из двух термосов.

Пицца – та же самая, что прислал мне Беркут, оказывается, можно сказать – во главе стола. С мраморной ветчиной, поджаристыми сосисками, нежными тянучками сыра и каким-то приятным, сытным, грибным соусом.