Сказания Элии: истории о любви (СИ)

– Да, мне интересно, – ответила она.

– Я сама не видела, но говорят, что когда демон погибает, то он рассыпается на тысячи огненных искорок. Не остается ничего. И, как ты знаешь, мы относимся к условно бессмертной расе и считается, что демонов сложнее всего убить. Мы не болеем, наши раны заживают почти мгновенно. Если нарушить структуру наших тел изнутри, как происходит в случае, если представитель моей расы принимает определенные вещества, то оболочка не рассыпается, а истаивает и демон будто растворяется вместе со своей изначальной сущностью. Это считается самой позорной смертью… и вот такую я видела пару раз… – ответила я.

– Мне вот кажется, или ты только что выболтала еще один секрет твоей расы? – спросила Ари.

– Я бы не смогла ответить на твой вопрос без такого пояснения. Но я думаю, что ты не будешь болтать о таком налево и направо, – спокойно ответила я.

– Конечно, не буду, – твердо проговорила она. – А эльфы умирают почти так же, как и вы. Мы рассыпаемся на миллион сияющих песчинок, будто в сверкающую пыль превращаемся. Вот только, в отличие от демонов, мы подвержены разным болезням и раны мгновенно не затягиваются. Нас можно легко убить стрелой в сердце. Я однажды видела, как умирает эльф. Но его не убили, это был очень древний эльф, и он сам решил покинуть мир, так как просто устал жить. Была целая церемония прощания. Но никто не плакал. Всё было торжественно и красиво – собрались родственники и друзья, он произнес слова благодарности, попросил прощения и в итоге прочел древнее заклинание покоя, которое никто не знает наизусть. Церемония проходила на закате. Он рассыпался в медовых лучах солнца на миллионы искорок, что красиво переливались, разносимые порывами легкого ветра. Место прощания тоже очень красивое – это открытая площадка из белого мрамора на высоком обрыве над океаном, и ветер там дует так, что песчинки, остающиеся от тел, уносит в лазурные воды. А после мы бросали вниз белые цветы.

– Даже просто слушая твои слова, я представила себе, как красиво всё выглядит. В смерти наши расы чем-то похожи. А что за заклинание покоя? Почему его никто не знает наизусть? Хотя, в целом я догадываюсь – его можно прочитать только один раз, и всегда за прочтением всего текста последует смерть? – спросила тихо я.

– Ты права, – с легкой улыбкой ответила Ари. – Хранителей заклинания всегда несколько и каждый знает только определенную часть текста. Когда его необходимо записать, то каждый вписывает свои строки, не глядя на предыдущую часть. – ответила Ари.

– Любопытно. У нас подобного нет. Вернее, я никогда не слышала ни о чем похожем.

– Но ведь и у вашей расы есть те, кто ооочень долго живет. Неужели не бывает тех, кому надоело существовать? – спросила эльфийка.

– Мы немного по-другому относимся к жизни, нам не надоедает жить. Нас мало по сравнению с другими расами, и молодежь создают не так часто, так как это процесс не так прост, как у других разумных, – ответила я.

– Слушай, демоны – такая загадочная раса! – воскликнула Ари.

– Я считаю, что каждая раса интересна по-своему. У каждой есть и плюсы, и минусы.

– Я согласна с этим, но, на мой взгляд, вы всё же самые таинственные. – ответила эльфийка.

– Хм, возможно. А знаешь, как остальные умирают? – спросила я.

– Да, если не ошибаюсь, то вампиры превращаются в пепел, но при каких условиях – не знаю. Люди и эолы умирают почти одинаково, но эолы своих сжигают, а прах закапывают в землю. Люди же просто тела закапывают в землю, обернув в белую ткань. И эолы провожают своих с достойным спокойствием, а люди рыдают и очень горюют, – сказала Ариэлла.

– Относительно эолов я с тобой немного не соглашусь – не всегда с достойным спокойствием происходит церемония сожжения. Они, так же как и люди, плачут, когда теряют любимых. Мировоззрение эолов и их отношение к жизни ближе всего к человеческой расе. Вампиры же, на мой взгляд, загадочнее всех. Они не стараются мирно жить с другими расами, да и в целом идут на контакт с большой неохотой, хотя своих детей спокойно отправляют учиться магии в Империю, если у тех вдруг открывается дар. Многие из этих детей так и остаются в Империи. Я так понимаю, что у них очень сильно влияние кланов и их глав, поэтому молодые вампиры выбирают свободную жизнь в Элии и не стремятся на родину.

– Ого. Я расой вампиров не сильно интересовалась. Нам на занятиях больше дают общие характеристики: быт, политическое устройство, география кланов.

– На самом деле, чтобы хоть как-то приблизиться к пониманию другой расы, надо пожить внутри этой страны. Видеть их повседневную жизнь, общаться с представителями разных слоев населения, почитать их книги, посмотреть на создаваемые ими предметы искусства, – ответила я на неозвученный вопрос Ари, предугадывая его.

– О, я еще не спросила, а ты уже ответила. Слушай, тут недалеко есть пара кладбищ – эолов и людей. Давай сходим, посмотрим? – спросила Ари.

– Вечер скоро. Не боишься, что неупокоенные души прицепятся к тебе?

– Какие души? Мы же в столице, а не в человеческой деревне на краю мира, где о магах и не слышали, – ответила она.

– Да шучу я. Пошли, конечно. Я сама в таких местах никогда не была, – со смехом проговорила я.

Эти два кладбища оказались совсем рядом друг с другом. Их отделяла лишь высокая каменная стена. Да и оба они были огорожены всё такой же высокой стеной. Просто прогуляться нас туда не пустили, но Ари предложила перелезть через стену в самом дальнем углу человеческого кладбища. Там за стеной как раз росло раскидистое дерево и нам было необходимо забраться по высокой стене лишь с одной стороны, что абсолютно не составило трудностей – мы просто подпрыгнули и, ухватившись за край, перелезли. А там по дереву спустились вниз. Ари было не очень удобно в длинном пальто, но это ее не остановило.