Разие Султан: Неизвестная история (СИ)

— Госпожа?

— Хюрем была права — Мехмед стал между Мустафой и повелителем, и султан, теперь видит его на престоле.

— Что же делать?

— Нужно заручиться поддержкой дивана. И начнем с Великого Визиря.

— Он и так верен нам, но его пост шаток, если повелитель захочет, то… .

— Он не сможет так легко сместить или казнить своего зятя. — окинув калфу взглядом Махидевран решительно произнесла. — Я выдам Разие за Мехмеда-пашу.

POV Разие.

Я уже вторую неделю лежала в постели. Как мне рассказали, мне стало плохо в покоях Мустафы, и я потеряла сознание, а позже выяснилось, что меня отравили. Около двух недель я даже встать с постели не могла. Ни есть, ни пить не хотелось. Но сегодня, я выйду из своих покоев. Я сидела напротив зеркала, пока Дерья заплутала мои волосы. Долго стоять мне все равно было тяжело. Дверь в покои открылась, и ко мне вошли Шах Султан и Эсмахан. За это время, я так сдружилась с Эсмахан, она почти каждый день проведывала меня, а братья, те и каждый день, иногда по несколько раз. Задарили самодельными игрушками и подарками, чтобы поднять настроение. А Михримах… ту я видела раз или же два.

— Разие, повелитель приехал. — сказала тетя. Я с помощью Дерьи встала с кресла и подошла к ним.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Эсмахан.

— Уже лучше. — я улыбнулась. — Пойдемте, не будем заставлять повелителя ждать.

Мы шли по длинным коридорах дворца, за которыми я уже успела соскучиться. Дойдя до двери в приемный зал, только аги открыли двери, как:

— Внимание!!! — послышалось из-за угла напротив. — Султан Сулейман Хан ХазретЛери! — мы остановились и склонив головы, немного согнули колени.

— Шах-и-Хубан. — отец подошел к нам. Тетя поцеловала его руку, приложив ко лбу.

— Повелитель, с возвращением.

— Повелитель. — подняла голову и я.

— Разие, цветок мой. — я поцеловала его руку, и приложила ее ко лбу. — Я так рада, что Вы вернулись, и братья здесь.

— С тобой все в порядке? — он взял мое лицо обеими руками, пытаясь взглянуть в глаза.

— Все в порядке. — папа поцеловал меня в лоб.

— Пройдемте. — первым вошел повелитель, за ним Мехмед и Селим, потом Шах Султан, и последними были мы с Эсмахан. Но перед тем, как переступить порог, я увидела стоящего в коне Бали-Бея.

— С возвращением, Бей. — улыбнулась я ему.

— Госпожа. — он улыбнулся мне в ответ.

Встреча была достаточно долгой, и от нее я уже устала немного. Благо, что рядом стояла Эсмахан, и она поддерживала меня. По окончанию, повелитель позвал к себе в покои мою Валиде, Хюррем Султан и Шах Султан. Брат Мустафа с остальными шехзаде отправились в его новые покои, чтобы поговорить о походе. А я, Эсмахан и Михримах вышли в сад на прогулку.

— Как ты? — спросила Михримах.

— Уже лучше. Немного подышу свежим воздухом, и станет намного легче.

— Я была так удивлена новости. — сказала Эсмахан. — Конюха Рустема агу повысили до паши.

— А чего здесь удивляться? — спросила сестра. — Он верный и умный человек, повелителю такие нужны.

— Ты права, Михримах, однако, он должен быть верен именно повелителю, а не гарему. — добавила я.

— Что ты имеешь ввиду? — она остановилась.

— А ты не понимаешь? Он ведь верой служит твоей Валиде. Так, что страшно подумать, что он будет делать, попав в диван.

— Разие, говори прямо, что ты хочешь?

— Я прямо и говорю, Рустем-паша не человек повелителя, он человек Хюррем Султан, и его дела будут лишь вредить государству.

— Да как… — возмутилась Михримах, но между нами стала Эсмахан.

— Не нужно об этом говорить. Это не наши дела. Повелитель ведь видит что да как.

— … — Михримах повернулась, посмотрев в сторону дворца, а потом, резко передумала. Знаете, я устала уже. Пожалуй, я вернусь к себе. — она развернулась и ушла. Провожая ее взглядом, я подняла глаза вверх и увидела стоящего на балконе хранителя покоев. Он так же смотрел прямо на нас.

— Малкочоглу не сводит с тебя глаз. — сказала Эсмахан. — Вы уже говорили после его возвращения?

— Нет. Не было возможности. Но не знаю, стоит ли.

— А что такое?

— Я отправила ему свое письмо, но ответа так и не получила.

— Может оно к нему не дошло?

— Все может быть. Но и Бей сам мне ни разу не написал. Да вообще… — я повернулась к подруге. — О чем я только думаю? Разве хранитель покоев и султанша могут думать об общем будущем?

— О чем ты? Вспомни только Хатидже Султан и Ибрагима-пашу. Повелитель ведь разрешил им пожениться.

— Но не забывай, что тетя была любимицей нашего султана, а я… я же не Михримах, не его любимица.

— Это не столь важно. Сколько раз ты умудрялась обойти Михримах в своих решениях? Придумаешь что-то.

— Посмотрим. — я повернулась, чтобы снова посмотреть на бея, но его на балконе уже не было.