Полюбить Дракона

— Не напоминай мне о ней! — взревел Эван. — Это всего лишь была особая самка!

— Конечно, — поддакнула Диана, раззадоривая его. Боязнь ее испарилась, она готова была дразнить Эвана бесконечно, мучая его и причиняя боль. — Для тебя она была особенной. Когда любишь, человек становится особенным.

— Нет, нет! — яростно выкрикнул Эван, словно пытаясь огненным пером перечеркнуть прошлое. — Вовсе не поэтому! Я сам выловил ее в море, вот почему! Она ко мне приплыла, моим рукам подчинилась!

— Как твоя мать твоему отцу, — снова поддразнила Диана. — Конечно, ты увидел в этом знак и продолжение их невероятной истории.

— Замолчи, — выдохнул злобно Эван, сжимая кулаки.

— Да, — продолжала меж тем Диана. В нее словно бес вселился, не позволяя замолкнуть, и она все смелее бросала ранящие слова Эвану в лицо. — Это и не любовь вовсе, ты прав. Ты просто увидел в этом знак и хотел бы, чтоб это было правдой. Это твое упрямство; может, амбиции. Но не любовь.

— Замолчи!

Эван оказался рядом, вплотную, в один шаг. Он стиснул девушку, его пальцы рванули ее платье, словно дракон хотел разорвать на ней одежды и отправить ее в море, вслед за соперницами. Но жест, которому полагалось быть опасным и страшным, вышел томительно-страстный, ладони князя заскользили по ее обнаженным плечами, и руки Дианы оплели его плечи, губы накрыли его губы — резкие, плотно сжатые. Даже если сейчас Эван вздумал бы кинуть ее в волны, Диана увлекла его с собой, обхватив руками и ногами.

— Мой, — шептала она, исцеловывая его губы, щеки, лоб, глаза, — ты все равно моим будешь, упрямый князь. Зачем тебе эта скользкая змея? Смотри, она вползла в твое сердце, раскрыла там свой острый гребень, и вытряхнуть ее можно только с болью. Но больно будет только один раз. А потом хорошо…

— Что ты вытворяешь, Ирментруда, — Эван уже с трудом сопротивлялся ее ласкам, его ладони тискали ее тело все с большим желанием. — Что ты позволяешь себе, самка…

— Только Ирментруда может позволить себе все, — дерзко ответила Диана. — Остальные — ничего.

Они устроились на мелководье, на светлом песке, на который набегали прозрачные теплые волны. Точнее — Эван повалил Диану в мелководье, в теплое море, дающее ему силу, разодрал на ней платье, обжигая ее плечи и грудь поцелуями, словно раскаленными каплями металла.

— Что творишь ты, самка! — шептал он, избавляясь от одежды.

Он привстал, и женщина поднялась вслед за ним, словно не желая расставаться с жаром его сильного тела ни на миг. Ее ладонь легла на его обнаженный живот, поглаживая, лаская, и       дракон вскрикнул, когда ее пальцы чуть царапнули его кожу, повторяя темную дорожку из волос.

— Что ты задумала такое, хитрая самка? — хрипло произнес Эван, в изумлении опустив руки, подрагивая настороженно, но позволяя между тем Диане проникнуть ему под одежду и коснуться пальцами его напряженного члена.