Контраходцы [ЛП, демо-фрагмент]

— Слушай хорошенько Сова, принцесса. Такой сказки мне для тебя никогда не придумать. Настолько полный это бред.

— Вместо того, чтобы противостоять мощнейшей тяге самобежца, Голгот решил воспользоваться той скоростью, которую он развивал... Он снова побежал — затем рванулся, невесомый колобок, резко вправо, используя эффект маятника... Колесницы, следовавшие за ним, с удивлением отвернули в сторону. Голгот, пока бежал, перекинул веревку через плечо, пару раз обмотал ее вокруг живота и бросился в отчаянном рывке, со всем своим весом и всей своей скоростью, в направлении, перпендикулярном линии движения машины вперед. Следишь за мыслью? Не назад, чтобы застопорить: вбок! Опрокинуть самобежец! От силы удара веревка порвалась. Голгот был в шоке, его словно разрезало пополам. Он не встал. На другом конце ветряк оторвал два левых колеса от земли. Несколько секунд он балансировал на двух противоположных, я до сих пор помню, завис на них; все теперь кричали, но кричали машине валиться, это был вопль из глубины кишок: «Падай!», кто не был в Аберлаасе — тому не понять, все мальцы замычали гигантским слитным хором: «Пааадай!»...

— И он упал!?

— Он упал. Тридцать семь метров до линии дисквалификации.

— По-твоему... другие кандидаты... кто знает, если бы...

— Вот так Голгот стал нашим трассёром. После этого все могут думать о нем что угодно. Что он убийца, что он сумасшедший, — все, что захотят. Что до меня, я его уважаю. Меня не тренировали в Кер Дербан, меня не забирали у родителей, когда мне было пять лет, мне не накачивали бедра, колотя по ним железным прутом. На моих глазах не умирал брат из-за нелепой непреклонности моего отца. Не знаю, кем бы я был на его месте. Даже если бы на нем оказался. Я не прошу, чтобы он меня похлопывал по плечу, когда я встаю позади него. Я никогда ни о чем его не попрошу. Того, что он жив, мне достаточно.