Нейтралы [пишется]

Пока я говорил, Фрай и Хопкинс кивали. Их Дом за последний год получил достаточно весомых поводов не любить Слизерин, пожалуй, даже больше, чем Гриффиндор. Пусть сейчас Спраут держит ситуацию под контролем, ещё немного, и змей начали бы просто бить.

— Тот факт, что мы не выносим внутренних разбирательств на публику, вовсе не означает, что таковых нет, — осторожно подбирая слова, сказал Фриз.

— Даже если Снейп наказал виновников, этого никто не увидел. Наказание должно быть публичным, или его, считай, вовсе не было.

— Ход Дамблдора позволил сбросить напряжение, — отметил Шелби. За время, прошедшее с банкета, он успокоился и снова мог отстраненно анализировать ситуацию. — Тот же Дарклайтер перестал бродить с мрачным лицом, даже расчеты забросил. Слегка остыл, может, к следующему году успокоится.

— Да, и мстить станет со спокойной головой.

— Дарклайтер? — с вопросительной интонацией протянул Фриз.

— Наш, на четвертом курсе учится, в смысле, теперь уже на пятый перешел. Усовершенствовал матрицу многокомпонентой системы доставки сообщений на основе протеевых чар, хотел продать её в Министерство. Хотя она много где может пригодиться, очень перспективная вещь. И что ты думаешь? Перед самой отправкой бумаги пропали, зато некие Лафингтон и Вудлоу с твоего факультета представили точно такую же разработку в Гильдию Чар.

— Разборки уже вышли на уровень семей, — уточнил Шелби. — Речь идёт о статусе и о больших деньгах.

— Короче говоря, остальные Дома Слизерином недовольны, и директор это уловил. Считай происшедшее намеком вести себя приличнее.

— Декан тоже говорил нечто подобное, — признался Джеймс.

— Ну вот, видишь!

Больше мы эту тему не обсуждали.

Хогвартс отражает положение дел в магической Англии. Дети играют в игры, глядя на отцов, активность и ресурсы школьников напрямую зависят от влиятельности их родителей. Пока Слизерин вел себя паинькой, претензий к нему не было — им даже кубок присуждали. Однако сейчас, по прошествии десятка лет, аристократия оправилась от последствий войны, подняла голову и снова решила, что ей всё можно.

Вот только сейчас не довоенное время. Никто не заинтересован, чтобы старые семьи заново набрали ту власть, которую имели прежде.