Гарольд, последний король англосаксов

На самом деле ключом к событиям 1051 года является бездетный брак короля Эдуарда. Характерно, что нормандские источники об этом обстоятельстве даже не упоминают. При выборе наследника короны в Англии XI века играли роль несколько факторов. Первым из них было право крови; оно не всегда предполагало первородство, но подразумевало наличие родственных связей с правящим королем или его предшественником. Сыновья (и иногда братья) правящего короля, считавшиеся потенциальными наследниками короны, часто назывались «этелингами», что подчеркивало их особый статус. В частности, все сыновья короля Этельреда — Этельстан, Эдмунд, Эдви, Эдуард и Альфред — именовались этим титулом. Когда у короля было много сыновей или братьев, он мог сам назвать наследника. Как правило, выбор падал на старшего сына, хотя бывали и исключения; так, Кнут (во всяком случае, по имеющимся у нас свидетельствам) предпочел младшего сына Хардакнута старшему — Харальду Заячья Стопа. В действительности, как мы помним, его воля не была исполнена, поскольку некоторые могущественные английские магнаты не согласились с подобным решением. Власть короля обычно зиждилась на поддержке его ближайших советников; соответственно, эти люди могли влиять на решение вопроса о престолонаследии, когда ситуация оказывалась спорной. Важно, однако, понимать, что магнаты не могли избрать короля по своей воле, их участие сводилось к поддержке одного из соперничающих претендентов на корону. В исключительных обстоятельствах королем становился чужак, подчинивший себе страну силой, но для этого требовалась поддержка извне, как это было в случае Свейна Вилобородого и Кнута. Тем не менее даже эти завоеватели пытались привлечь на свою сторону кого-то из высшей знати, чтобы облегчить себе путь к трону195.

К 1051 году у короля Эдуарда так и не появилось детей от брака с Эдит, а его брата Альфреда уже не было в живых. В этих обстоятельствах он мог или отстранить от власти Годвине, развестись с Эдит и жениться второй раз в надежде, что новый брак принесет ему сына, или найти другого наследника, подходившего по всем критериям на эту роль. Можем ли мы утверждать, что герцог Вильгельм в 1051―1052 годах был наилучшей кандидатурой для реализации одного из этих вариантов?

Если Эдуард желал жениться вторично и оставить в качестве наследника собственного единокровного сына, ему требовалась невеста и поддержка, чтобы приструнить Годвине, который не позволил бы Эдуарду безнаказанно отвергнуть его дочь Эдит. Другими словами, Эдуарду нужен был могущественный магнат, способный противостоять Годвине и имеющий дочь на выданье. В 1051 году Вильгельм Нормандский еще не был женат (либо, по другой версии, только что женился) и у него не было дочерей. У него имелась сестра Аделаида, но она, скорее всего, уже вышла к тому времени замуж за Ангеррана де Понтье. Следовательно, мы не находим в окружении Вильгельма подходящей невесты для Эдуарда. Кроме того, хотя к 1051 году герцог обладал заметным влиянием, все его силы уходили на то, чтобы защитить себя и сохранить свое положение. В свете сказанного гипотеза о том, что Эдуард хотел заключить союз с Вильгельмом через династический брак, и это предложение впоследствии истолковали как обещание самому герцогу английской короны, кажется маловероятным196.