Джек, который построил дом

…Сахарница всегда стояла посредине стола, можно было брать сколько хочешь. Ян всегда насыпал в кофе четыре ложки, а чай пил без сахара, идиот. Сейчас бы в чай тоже клал… Яков брал из сахарницы ложку, рассеянно опускал в свой стакан и размешивал, громко звякая. «Тебе что, закон не писан?» – орала мать. Бабушка молча доставала чистую ложку.

Положенную норму сахара, три кусочка, он сначала клал в кружку, но вскоре стал делать, как остальные: забрасывал в рот и запивал остывшим – всегда остывшим! – чаем, наслаждаясь тающей во рту сладостью.

«Павел Андреевич вернулся из больницы, – писала мать, – и сразу к Яше: ну, как прошла предзащита? Подозревали инфаркт. Он уехал в санаторий». Без всякого перехода жаловалась на завлаба, который посылал ее в командировку. «Я что ему, девчонка какая-то, молодой специалист, или аспирант?!»

Он отвечал – не в день наряда, конечно, тут успевай только поворачиваться, – а спустя некоторое время, не сильно затягивая, чтоб избежать обиды, хотя писать не хотелось, особенно после того как она вложила в конверт его собственное письмо, с размашистыми красными перечеркиваниями.

Яна ожгло. Ни один диктант с двойкой или сочинение не вызывали такого гнева.

«Ты должен быть внимательней, – назидательно писала мать, – а то в простых словах пропускаешь буквы» (она жирно подчеркнула «вечерняя поверка» и вставила недостающее, по ее мнению, «р»). Может, Яков прав и она действительно… дура? Оба письма Ян порвал и бросил в уборную, подтолкнув сапогом последний клочок в вонючую дыру.