Контрудар
- Автор: Дубинский Илья Владимирович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Контрудар». Краткое содержание книги:
Роман «Контрудар» (о борьбе с Деникиным), повести «Окно в мир», «Тертый калач» — это произведения о прошлом, о том, как славные красные бойцы бесстрашно громили осатанелых врагов Страны Советов. Есть в сборнике произведения о наших днях, это в основном рассказы.
— Ах, — тяжело вздохнул бывший гусар, — подумать только — блестящие штаб-офицеры девятого Киевского гусарского полка, э, Парусов и Ракита-Ракитянский…
— По-вашему, было лучше, — сощурила ярко-голубые глаза женщина, — когда Аркаше пришлось продавать газеты у киевской оперы? Или же вы, офицер императорской конницы, проводили дни и ночи в кафе Семадени? Пробивались милостью кельнерш и спекулянтской мелюзги!
— Забудем, Грета Ивановна. Здесь не киевская опера и не кафе Семадени. Нынче вы, э, жена начальника штаба дивизии, боевой непобедимой Украинской, — не малороссийской, имейте в виду, — дивизии, ездите в тачанке командира отдельного кавалерийского эскадрона то-ва-ри-ща Ракиты-Ракитянского. «Откиньте всякий страх и можете держать себя свободно…»
— Это совсем не смешно, милый Глеб Андреевич, хотя и не так печально, — с горечью отчеканила Парусова. — Поймите, мы вместе. Мы биты потому, что не знали истории, не изучали ее. А сейчас…
— Вы знаете, Грета Ивановна, я не политик, но боюсь, что теперь, э, нас побьют за то, что мы ее будем изучать…
— Ах, милый, славный Глебушка, — продолжала лепетать по-французски Грета Ивановна, — было время, когда мы сходили с ума — не знали, чем заполнить досуг. А потом пришла злая пора — не находили, чем заполнить желудки. В этом нынешнем аду я только и живу, вздыхая о той нашей яркой, солнечной жизни. Вспоминаю наши балы, наши охоты, пикники, скачки, наши русские тройки. Разве они это понимают? Разве такое можно забыть? А это что за жизнь? Даже сейчас, когда Аркадий занимает у них такой крупный пост, никто не может сказать, «что день грядущий нам готовит»…
— «Его мой взор напрасно ловит», — продолжал, саркастически улыбаясь, бывший гусар.
— Да, это довольно неприглядная штука… Сначала большевики запретили нам сражаться за Россию, а сейчас они заставляют всю Россию драться за большевиков.
— Хорошо сказано! — восхищался своей спутницей командир эскадрона.
— Это Лили Истомина, это она сказала, знаете, какая она прелесть! Вместе ехали из Москвы в Ливны, в штаб армии. Она часто навещает супруга. Поживет день-два и обратно в Москву. Ведь им квартиру оставили.
— Квартиру? Вы говорите о квартире князей Алициных — Лилиных родителей?
— Нет, в той поселились рабочие, какие-то комиссары. Я говорю о квартире Истомина. Да, хорошо сказано — заставляют всю Россию драться pour les bolchéviks!
— Слушайте, вы, товаришка пур ле большевик, — обернулся ездовой, придержав лошадей, — вы к нам в командиры от каких-нибудь наций, што ли? Не думайте, я кое-што парле хрансе разбираю. Немного из этого подхватил, когда возил в Питере царева брата Михаил Сандрыча. Я из старых кучеров!
— Как так в командиры? — удивилась Парусова.
— Есть у нас в штабе одна женщина, душа человек, команду приняла. Так, ежели хочете знать, на мне портянки из ее рушника.
— А я к мужу, к начальнику штаба дивизии.
— К мужу, толкуете?
— Да, к мужу.
— Не пройдет! — отрезал ездовой.
— Как так, товарищ Кашкин? — изумился Ракитянский.
— Так, говорю, горевала Домаха, што нет монаха. Тех приказов еще нет, штоб командировых баб пущать на фронт, Наш начдив говорит: баба на войне — што шарманка на бороне. А наш начдив хоть из боцманов, говорят, а всем героям герой. С «Авророй» брал Зимний дворец.
Ездовой свистнул. Кони рванулись вперед.
Огромное багровое солнце, спускаясь к горизонту, озаряло тревожным светом далекие поля.
— Не забудьте, Глеб Андреевич, с Колесовым поговорите сегодня же… Не смотрите, что он с партийным билетом. Это наш человек…
Впервые сюда, на фронт, после не столь уж длительной разлуки, приехала к наштадиву его жена. Занятый важными делами, Парусов не думал о ней. Да и вообще он не пылал к своей супруге нежными чувствами.
Еще до революции между Гретой Ивановной и галантным гусаром бригадным адъютантом Парусовым завязался флирт, обычный между молодыми женами стариков генералов и их услужливыми адъютантами. Эта ни к чему не обязывающая связь не только льстила Аркадию Николаевичу, но и поднимала его в глазах у завистливых офицеров-сослуживцев и всего высшего общества. Осенью 1917 года кавалеристы 9-го гусарского полка посекли шашками бригадного генерала-тирана фон Штольца. Грета Ивановна овдовела, и Парусов, по-рыцарски предложив ей руку и сердце, стал ее мужем и отчимом юноши — генеральского сына.
Далеко к югу, похожий на гигантскую фасоль, серебрился в голубой выси привязной аэростат. Изо дня в день с рассвета до вечера, напоминая кочевому населению Казачка о фронте, окопах, борьбе, одиноко болтался он в ясном воздушном пространстве.