Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

Одно поколение Шиндлеров и Дубски ушло на войну, а другому пришлось научиться переживать и потери, и ощущение пустоты: 2 мая 1915 года Самуил умер в возрасте семидесяти трех лет, оставив Софию вдовой. Конечно же ей трудно было пережить это горе одной, ведь пятеро ее детей были далеко от Инсбрука. Наверняка Марте в Вене часто снился покойный отец.

Война многое изменила для женщин. Мужчины постепенно уходили из сельского хозяйства, промышленности, бизнеса и транспорта, и женщины Инсбрука вышли из тени и стали заметнее в общественной жизни. По фотографиям заметно, что они начинают работать контролерами в трамваях, трудятся в цехах, пробуют себя в бизнесе.

У Софии четверо сыновей были на фронте, а муж умер, и ей пришлось встать во главе семейного бизнеса. Марта осталась в Вене, чтобы помогать Зигфриду в делах, а дочь, Маргариту, отправила в Инсбрук, к бабушке, пережидать войну[14]. Наверное, семилетней девочке было очень страшно приехать и узнать, что все ее дяди отправились воевать.

Весной 1915 года положение Австро-Венгрии на фронте стало настолько тяжелым, что ее солдат уже требовалось спасать. Германия согласилась начать наступление одновременно в Польше и Галиции, но сделала это, чуть ли не стиснув зубы. Австро-Венгрия оказалась младшим партнером в очень неустойчивом союзе. Немецкому генералу Эриху Людендорфу приписывают известное выражение о Германии, «прикованной к трупу» империи Габсбургов. И тем не менее выход Австро-Венгрии из войны или хотя бы отказ от сражений с русскими обернулся бы для нее катастрофой.

Новая операция, так называемое Горлице-Тарновское наступление, началась в Галиции, юго-восточнее Кракова. Немецкие и австро-венгерские части скрытно соединились в этом районе и значительно превзошли русских по численности. 2 мая 1915 года короткая, но ожесточенная бомбардировка возвестила о начале атаки. По меркам Западного фронта, количество орудий было весьма скромным, но на Восточном ничего подобного пока еще не видели и не слышали.

Стремительная атака раздробила силы русских, катком прошла по галицийским равнинам. В прорыв пошли многочисленные войска.

К концу «великого отступления», в сентябре 1915 года, пала вся российская часть Польши, и русских в Галиции почти не осталось. Более миллиона военнопленных нужно было где-то разместить, и их рассовали по самым разным уголкам империи. Некоторые оказались в крошечной тирольской деревне Штейнах, рядом с которой я жила в Тринсе, и работали на местной кожевенной фабрике[15]. Прочие обосновались в Игльсе и Инсбруке.