Иван IV Грозный: Царь-сирота
- Автор: Володихин Дмитрий Михайлович
- Год: 2018
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-04047-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Иван IV Грозный: Царь-сирота». Краткое содержание книги:
Для России значимость богатейшего торгово-ремесленного центра, древней столицы огромного княжения в середине XVI столетия увеличилась еще и по другой причине. На просторах громадного Польско-Литовского государства вспыхнула сильнейшая рознь по вопросам веры.
Западный сосед России, никогда не отличавшийся политическим и культурным единством, превратился в настоящий «салат из конфессий»: здесь чересполосно жило, то договариваясь друг с другом о мире, то начиная новые споры, множество вероисповеданий — римско-католическое, православное, протестантское, григорианское, иудаизм, ислам и даже язычество — причем каждое из них разделялось на течения, секты, порождало ереси. Католическому духовенству удалось выпросить у короля привилегии, разрешавшие карать еретиков смертью, но это нововведение продержалось недолго. На сеймах шла жестокая пря о предметах церковной юрисдикции. Шляхта не желала говорить ни о каком отпоре неприятелю, прежде чем у духовенства не будет отобрано право суда над нею по делам о odszczepienstw’е (расколе веры). Папы Пий IV и Григорий XIII активно вмешивались в польский религиозно-политический конфликт, отправив к королевскому двору опытнейшего дипломата Коммендони. Тем не менее в середине XVI века реформационные движения получили в Польше широкое распространение и оттуда стремительно шагнули на литовские и белорусские земли. Протестантизм разного толка имел тогда в Великом княжестве Литовском сильного покровителя в лице королевича Сигизмунда Августа, ставшего впоследствии королем.
Царь Иван Васильевич и митрополит Макарий не без основания тревожились за судьбу православия в западнорусских землях и были недовольны приближением протестантского влияния к самым границам страны. В 1560-х годах на восточнославянских землях реформационное движение достигает значительного размаха. В самом Полоцке в конце 1550-х — начале 1560-х годов возник кальвинистский сбор (община). И в том же Полоцке подвизался один из главнейших русских еретиков-феодосиан, покинувших московские пределы, — монах Фома. Он женился на еврейке и стал проповедником кальвинистского сбора.
Полоцкий поход был официально мотивирован желанием Ивана IV наказать Сигизмунда Августа «за многие неправды и неисправления». Но была официально названа и другая причина: великий государь собирался на войну, «горя сердцем» о «святых иконах и о святых храмех свяшеных, иже безбожная Литва поклонение святых икон отвергше, святые иконы пощепали и многая ругания святым иконам учинили, и церкви разорили и пожгли, и крестьянскую веру и закон оставлыше и поправше, и Люторство восприашя».
Русский историк Георгий Петрович Федотов замечательно точно подметил: «Царь любил облекать свои политические акты — например, взятие Полоцка — в форму священной войны против врагов веры и церкви, во имя торжества православия». В преддверии похода народу и армии было объявлено о чудесном видении брату царя, князю Юрию Васильевичу, и митрополиту Макарию о неизбежном падении Полоцка. 30 ноября 1562 года, в день выхода войск из Москвы, Иван IV совершил торжественный молебен; по его просьбе митрополит Макарий и архиепископ Ростовский Никандр провели крестный ход с чудотворной Донской иконой Богородицы, в котором приняли участие сам царь, его брат «и все воинство». В поход Иван IV взял чудотворные образы Донской и Колонской Богородицы, а также святыню номер один всей Западной Руси — драгоценный крест, вклад святой Евфросинии Полоцкой в Спасский монастырь[51], оказавшийся в казне великих князей московских. Уже по прибытии под стены города войско было ознакомлено с посланием архиепископа Новгородского Пимена, ободряющим и призывающим крепко стоять против «безбожный Литвы и прескверных лютор».
Итак, Полоцк являлся желанным плодом для московского «садовника», вышедшего осенней порой в сад, чтобы собрать урожай.
Полоцк, по отзывам иностранных источников, в то время славился своими укреплениями, деревянными, но мощными, и представлял собою крепкий орешек для осаждающих. В городе было около шести тысяч бойцов гарнизона и местных служилых людей (в том числе около полутора тысяч поляков, настроенных драться до последней крайности), а также мощный артиллерийский арсенал. Гарнизон желал сопротивляться всерьез.
Но военная машина России обеспечила значительное превосходство в силах, особенно в артиллерии. Известно, что «наряд» (артиллерийский парк) грозненской армии был огромен. По современной реконструкции, в него входили четыре гигантские осадные пушки (ядра весом от 160 до 320 килограммов), 36 «верховых» и «огненных» орудий, три крупнокалиберные пищали, а также 100–110 орудий меньшего калибра. При «наряде» находилось около полутора тысяч дворян и тысяча казаков, возможно, к его обслуживанию были привлечены английские, немецкие, итальянские инженеры и артиллеристы. В распоряжении историков нет сведений о более масштабной артподдержке какой-либо иной наступательной операции вооруженных сил России в XVI столетии. Численно боевое ядро русской армии составляло 50–60 тысяч конницы и пехоты. Кроме того, полки сопровождала огромная «посошная рать» — толпы слабо вооруженных или же совсем безоружных людей, на которых ложилась обязанность вести инженерные и транспортные работы.
В январе 1563 года войско московского государя прибыло к Полоцку и взяло его в тесную осаду.
Царь исполнился энтузиазма. Перед ним стояла крупная военно-политическая проблема. Решить ее — вот дело чести для великого правителя!
Ради этого Иван Васильевич был готов проявлять мужество и даже рисковать жизнью. Так, в день, когда русская армия подошла к Полоцку и начала устраиваться на позициях, именно государев полк прикрывал развертывание прочих войск. За два часа до наступления темноты царь посетил Борисоглебский монастырь, почти полностью сожженный осажденными — видимо, те спалили иноческие кельи, не желая давать русскому воинству удобную позицию близ стен города. Из деревянных строений осталась лишь «братская пекольня». Иван IV, изъявляя почтение к местной святыне, помолился в соборной Борисоглебской церкви, а затем поел в «пекольне». Гарнизон, видя скопление осаждающих, принялся обстреливать обитель из пушек. На переправе через Двину погиб русский дворянин, пораженный вражеским ядром. Летопись повествует: «Многие… пушечные ядра летаху на монастырь. И в сени перед пекольней, меж дворян государьских, паде ядро. И через царев… полк многие ядра падоша, яко дождь». Но Иван Васильевич не уходил сам и не сдвигал своего полка. Он стремился показать ратникам с воеводами и храбрость свою, и уверенность в конечном успехе дела, сколь бы трудным ни казалось оно вначале.
В Полоцке скопилась громадная масса людей разного звания и достатка. И государь делает неожиданный ход: он отправляет к командиру польско-литовского гарнизона Довойне посланца с грамотами, в которых обращается с предложением сдаться не к одному только воеводе, который, собственно, лишь и мог это сделать, а еще и к православному епископу Арсению Шишке, и к местной шляхте, и к полякам, обещая их «пожаловать на всей воле их, какова жалованья похотят». По всей видимости, царь рассчитывал посеять сомнения среди защитников города. Предполагалось, что в городе имеются его доброжелатели. Довойна показал твердость и свирепый нрав, казнив царского посланца.
Армия Ивана Грозного строила осадные башни из дерева и мешков с землей, устанавливала орудия, выдвигала стрелецкие дозоры на передний край. Государь не торопился: он располагал подавляющим преимуществом в силах и не желал срыва из-за какой-нибудь мелкой досадной промашки.
Первое серьезное столкновение произошло лишь 5 февраля. Не были поставлены еще все укрепления, но стрельцы под командой головы Ивана Голохвастова подожгли «башню над Двиною» и кинулись на приступ. Им удалось занять башню и войти «в острог», то есть внутрь городских укреплений. Однако недолго они там пробыли: то ли командование отозвало их, считая, что не всё готово для решающего штурма, то ли гарнизон нажал изо всех сил и вытеснил их за пределы городских стен.
51
Ныне Полоцкая Спасо-Евфросиниевская женская обитель.