Из одного металла
- Автор: Захаров Юрий Дмитриевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: ДОСААФ СССР
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Из одного металла». Краткое содержание книги:
Подвиги... О смелости и отваге его боевых товарищей Петр Трайнин услышал в эти дни немало.
Капитан Захарченко, командуя спешенными экипажами, совершил умелый маневр и уничтожил группу гитлеровцев, вчетверо превышавших по численности его подразделение. А затем, приняв непосредственное командование над подоспевшими к нему артиллеристами лейтенанта Палия, подбил три вражеских «тигра» и пять «пантер»!
В этом бою отличился наводчик ефрейтор Артеменко. Когда расчет орудия вышел из строя, он один сжег два фашистских танка, гранатами уничтожил несколько вражеских солдат и офицеров!
Петр Трайнин восхищался подвигами других. А свои дела он вряд ли решился бы назвать подвигом. Ну прошел тот чертов мост. Повезло. Раздавил минометную батарею и два противотанковых орудия противника — опять повезло, что опередил врага. Умело маневрировал на поле боя, давая возможность старшему лейтенанту Назаренко сжечь только в одной атаке четыре фашистских танка. Совершил подвиги? Ничуть! Просто выполнял тяжелую солдатскую работу.
17 октября 1943 года в бригаду пришло известие о том, что старшина Трайнин, а также майор Безруков, капитаны Захарченко и Асессоров, лейтенанты Ачкасов и Калачев, ефрейтор Артеменко удостоены высшей награды Родины — звания Героя Советского Союза!
Что чувствовал Петр в те минуты? Вначале растерялся. Ведь, казалось, воевал как и все. Герой! Звание высокое.
Первым его поздравил (экипаж узнал об Указе, когда Трайнин вернулся после вызова к комбату) майор Безруков. Снова, как и в первые минуты после освобождения Страхолесья, обнял крепко, поцеловал механика-водителя.
— Ну что, не забыл, старшина, мои слова? Какие? Ну насчет представления тебя к Герою, помнишь? Так вот, рад тебя поздравить: свершилось! Отныне ты — Герой Советского Союза!
О присвоении ему такого же высокого звания комбат промолчал. Видимо, из скромности.
Федоровка... 4 ноября 1943 года... Петр Трайнин запомнит и это небольшое село, и эту дату на всю жизнь. Ведь именно здесь в этот день коммунисты бригады единогласно приняли его кандидатом в члены ВКП(б).
Решение вступить в партию созрело у него давно, еще в довоенные годы. Однако Петр был убежден, что в чем-то он еще не дорос, наконец, делом не заслужил права стать в один строй с коммунистами — людьми кристально честными, несгибаемыми.
Приглядываясь к ним на войне, еще больше утвердился во мнении: нет, не дорос, не заслужил. Ведь видел: под градом пуль и осколков, когда всем твоим существом владеет одно-единственное желание — стать маленьким, поскорее врыться в спасительную землю, вдруг поднимался один, неважно, командир или красноармеец, но обязательно с партбилетом у сердца и, крикнув лишь два слова — «Коммунисты, вперед!», не колеблясь, бросался вперед. И те, к кому были обращены эти слова, преодолев минутный страх, тоже вставали, готовые теперь либо умереть, либо победить. Третьего то два призывных слова не давали...
И часто Петр спрашивал самого себя: «Ну а ты-то вот так смог бы? Хватит у тебя духу загнать в потайной угол естественное чувство самосохранения во имя только одного — первым подставить грудь под свинец?» Спрашивал и... не находил ответа. Видимо, не готов был еще к нему.
И вдруг... Дело было еще в Страхолесье, где их бригада, получив наконец-то двухнедельную передышку, занималась только одним — возвращала в строй те машины, которые еще можно было вернуть. Тогда-то к ним в экипаж и пришел замполит батальона капитан Лыков. Подсел к Петру, который, закончив подтяжку гусеничных лент, отдыхал на пустом снарядном ящике, порасспросил о солдатском житье-бытье, о том, что пишут из дома. И вдруг задал вопрос, которого Трайнин, честно говоря, не ожидал:
— А почему ты не в партии, Петр Афанасьевич? Прости, спрашиваю не ради любопытства. Давно прикидываюсь к тебе. Воюешь ты хорошо, ордена имеешь, Героем стал. Товарищи тебя уважают, больше того, пример с тебя берут. И вдруг — беспартийный. Что, небось считаешь, не созрел для такого дела?
— Да что-то вроде этого, Иван Сергеевич, — смутился Петр (ведь замполит словно бы прочитал его мысли). — Ведь коммунист — это... Словом, человек без страха и сомнения. Ну, а я...
— «Без страха и сомнения», — повторил Лыков. — Красиво сказано, Петр Афанасьевич. Но... не совсем верно. Совершенно бесстрашных людей в природе нет, дорогой. А есть те, кто во имя высшего партийного долга находят в себе силы перебороть свой страх, заставить его отступить. — Положил руку на плечо Трайнина, заглянул ему в глаза, поинтересовался: — А скажи-ка мне, Петр Афанасьевич, ты страха не испытывал, когда к тому вон, — кивнул головой в сторону околицы, — мосту под прицелом фашистских орудий шел? Да и потом, в сантиметре от смерти гусеницу пуская?..