Миры Бесконечности

Голограмма герцогства Победы медленно демонстрирует районы. Я вожу рукой над изображением, вращая карту, пока не останавливаюсь на башне из стекла и камня, окруженной чистым белым снегом.

Я потратила на изучение карт несколько дней, пытаясь разобраться в Бесконечности. Ахмет говорит, что голограмма работает как компьютер, но, думаю, он просто попытался упростить ее структуру для моего понимания. Потому что все намного сложнее, чем ввод команды и ожидание результата. Чтобы контролировать ее, мне необходимо использовать свой разум.

А для этого требуется доверие, которое я до сих пор не готова почувствовать.

Я закрываю глаза. Может, поэтому мне так тяжело? Потому что я все еще борюсь со смертью, вместо того чтобы принять ее?

Я не хочу оставаться такой слабой. Но при этом не знаю, как принять то, чего не хотела изначально. «Хватит быть такой эгоисткой, – шипит мой разум. – Ты не единственная в Бесконечности, кто умер внезапно».

Разочарованно взмахнув рукой, я заставляю голограмму развеяться. Мой взгляд скользит по комнате, и я замечаю у другого конца стола Гила.

– Не… не знала, что здесь кто-то есть, – взволнованно говорю я.

Он смотрит на пустой стол, над которым еще пару мгновений назад возвышалось герцогство Победы, словно хочет, чтобы одним взмахом руки можно было бы разрушить его до основания.

– Тебе следует поискать новое тайное место. Эта комната – одна из самых часто посещаемых в Поселении.

– С чего ты решил, что я прячусь?

Он передвигается, словно призрак, вдоль стола, пока не оказывается в нескольких шагах от меня. Неудивительно, что я не слышала, как он вошел.

– Ты пришла сюда не для того, чтобы тренироваться. Кстати, слышал, все идет так, как я и ожидал.

– Мне это дается нелегко, – нахмурившись, оправдываюсь я. – Но я пытаюсь.

– Если бы это было легко, мы бы не проиграли войну.

– У меня сложилось впечатление, что жители Поселения не считают войну оконченной.

Рот Гила кривится в едва заметной ухмылке:

– Неужели ты хоть чему-то научилась?

Плечи невольно напрягаются, а я ругаю себя за то, что так много болтаю. В Поселении и так знают обо мне больше, чем мне бы хотелось. А мне бы хотелось, чтобы чувства, которые я испытываю в загробной жизни, оставались только моими.

Но Гил смотрит на меня так, будто не имеет значения, сколько стен я пытаюсь возвести вокруг себя. Потому что он видит меня насквозь.

Я рассматриваю линии на столешнице.

– Я пришла сюда не для того, чтобы спрятаться. А чтобы попытаться понять.

Он молчит, словно ему неинтересно, но я продолжаю:

– Чтобы перестать чувствовать себя чужой в этом мире, мне нужно узнать его получше.

Гил взмахивает рукой, и голограмма появляется вновь. Снег серебрится в свете огней, пока он скользит взглядом по изображению башни из стекла.