Тэмуджин. Книга 4

Решив провести в эту ночь между собой совет, они потребовали послать и за другими керуленскими вождями – чжоуреитскими, тархудскими и другими, кочевавшими к северу от реки, да позвать еще хурхутского нойона, который минувшей весной на тайном совете после похорон Хара-Хадана поразил их своим изворотливым умом, умением выходить из трудных положений.

– Пусть и они приедут, речь-то и об их головах идет, – говорил одноглазый элджигинский нойон.

– А как же иначе, – вторил ему один их олхонутов. – Надо всем вместе решать, почему мы одни должны отдуваться.

Когда запоздалые гости наконец прибыли к вечеру, хозяева снова подали еду и вино. Подкрепившись, нойоны начали совет.

Несмотря на выпитое и жирную еду, среди собравшихся не было того нарочитого веселья, которое обычно царило в таких случаях, когда вожди собирались вместе. Было им на самом деле весело или нет – не имело значения, принято было громким смехом и острыми шутками показывать друг перед другом приязнь и дружелюбие, отсутствие вражды. Но в этот вечер нойонам было не до этого, они сидели, озабоченно нахмурив лица, косились друг на друга, желая узнать, у кого что на уме, кто и что обо всем этом думает. Беспокоило всех и то, не помышляет ли кто-нибудь из них переметнуться к этим двум юнцам, вступить с ними в союз.

Первым заговорил старший элджигинский нойон, Алзамай-мэргэн, сорокапятилетний старик с искривленной шеей и склоненной на левую сторону головой. Еще в юности в драке с татарскими конокрадами ему досталось чем-то тяжелым по затылку, и с тех пор он не мог держать голову прямо. Вид у него был бы смешным, если бы не волчий, ледяным холодом пронизывающий взгляд, отбивающий любую охоту к веселью. Своих людей он держал в беспрекословном повиновении, братья его, почти такие же пожилые, как и он, привыкнув к его жесткому нраву, относились к нему так же почтительно, как когда-то к своему отцу. За время многолетнего главенства в роду Алзамай уже двоих непослушных сородичей отправил к предкам, и все знали, что слова его, если он пригрозит кому-нибудь за непослушание, не пустые.

Род элджигинов не был ни особенно многочисленным, ни богатым, но издавна из него выходили многие борцы и багатуры, известные в племени, поэтому среди нойонов они пользовались весом, говорили на советах без оглядок на других.

– Видно, что снова наступают трудные времена, – невесело заговорил Алзамай, тяжелым взором оглядывая лица нойонов. – Еле утихомирили одного борджигина, поднимает голову другой, и видно, что этот тоже будет горазд на смуты. И силы у него немалые, и нутро свое борджигинское он нам показал. Все мы слышали его речи, ясно, что хорошего от него нам нечего ждать. А вместе с Джамухой, да с кереитским ханом… – он горестно махнул рукой, – они нам не под силу. Вместе они сходили на меркитов, силы свои опробовали, войска их притерлись, щенки эти отведали крови… Нам они теперь – прямая угроза. И раз уж мы собрались сейчас вместе, давайте договоримся: никто отсюда не уедет, пока мы не решим, что нам делать в таком положении, как защититься от этих волчат.