На земле потомков Аладдина

Поскольку первоначально шиизм зародился в южных и центральных областях Ирака, то здесь и оказались наиболее известные и почитаемые шиитами святыни — мечеть халифа Али и его сыновей — Хусейна и Аббаса, в Наджафе и Кербеле, привлекая ежегодно огромное число паломников, желающих почтить память мучеников ислама. В Наджафе находится и высший орган шиитской общины, своего рода совет шиитских старейшин. Постепенно центр шиизма переместился в Иран, где сегодня действуют самые влиятельные религиозно-политические организации, оппозиционные по отношению к суннитам, занимающим правящие посты в Ираке. Дело дошло до того, что после исламской революции 1979 года новое иранское религиозно-политическое руководство потребовало от Ирака перенести святыни Наджафа и Кербелы в иранский город Кум, где также находятся шиитские святыни, но рангом ниже. Тем самым Иран хочет организовать в Куме мировой центр шиизма, который по своему значению не уступал бы Мекке и Медине. Совершенно очевидно, что правительство Ирака ответило решительным отказом на подобное предложение Тегерана, да и у шиитского населения Ирака и других стран это предложение не нашло широкой поддержки.

После упомянутой исламской революции шиитское духовенство Ирана взяло курс на идеологическую обработку шиитского населения Ирака, где основной расчет делался на традиционные связи шиитской общины Ирака с единоверцами в Иране, и до того оказывавших на иракских шиитов весьма значительное идейно-политическое влияние. Под непосредственным руководством Тегерана начали активизироваться антииракские религиозные и политические организации, которые выступили с призывом ко всем шиитам Ирака, а также к мусульманам иракского происхождения, высланным либо добровольно покинувшим Ирак из-за политических или религиозных убеждений, принять участие в «священной войне против баасистского режима».

Примерно так обстояли дела к моменту начала открытого вооруженного конфликта между Ираком и Ираном, вспыхнувшего, как стог сухого сена, к которому неосторожной рукой поднесли зажженную спичку. Начались артиллерийские обстрелы, налеты авиации, бомбежки промышленных центров и гражданских населенных пунктов.

Тогда я в первый раз в жизни увидел воздушные бои прямо у себя над головой, познакомился с тем, как поражаются цели на земле и в небе, узнал звук пролетающих над крышами домов снарядов и затем рвущихся с глухим треском где-то в районе соседних кварталов, увидел зарево пылающих нефтехранилищ. И это было не военным учением, цель которого — отработка взаимодействия родов войск и подразделений в обстановке, максимум приближенной к боевой, а самая настоящая война, где рвутся настоящие, а не холостые снаряды и гибнут люди. Сначала всем казалось, что начавшиеся боевые действия — не что иное, как новый, но более острый пограничный конфликт, и в те сентябрьские дни 1980 года никто не предполагал, что «пограничный конфликт» затянется на столь длительное время.

В военные действия с обеих сторон втягивалось все большее и большее число танков, авиации, артиллерии и людских ресурсов. Бои становились все ожесточеннее. Продвижение иракских войск в глубь иранской территории сначала частично приостановилось, а затем и вовсе прекратилось. Военные действия на время приняли характер позиционной войны.

Результаты вооруженного конфликта постепенно стали сказываться и в тылу, на жизни гражданского населения Ирака. Исчезли некоторые виды продовольствия, так как иранская сторона стала блокировать подходы к порту Басры со стороны Персидского залива. Появились перебои с доставкой газа мирному населению, власти города начали отключать по вечерам электроэнергию, а вскоре электричество стало подаваться в дома лишь на несколько часов в сутки. Наступила зима, конечно, не с метелями и морозами, но и понижение температуры до плюс 10 градусов иракцами переносится тяжело. Дни, как и везде, стали короче, вечера и ночи длиннее. Особенно длинными они были для нас осенью 1980 года, когда приходилось коротать их при карманных фонариках, свечах и лучинах. Тогда-то нам пришлось вспомнить все возможные способы освещения. Кто-то предложил смастерить светильник с фитилем, который бы горел, пропитываясь растительным маслом. Достали плошку, растительное масло, скрутили из бинта фитиль, кое-как пристроили его на место, запалили. Фитилек горел не дольше минуты и погас. Провели ряд технических усовершенствований, после чего лампадка, немного посопротивлявшись, начала все-таки гореть. И тут обнаружилось, что гореть-то она горит, да только ничего не освещает. Но все равно, наверное, именно эти трудности послужили толчком для активизации нашей деятельности. Кто-то начал чинить приемники и к нам вереницей потянулись люди, при этом неся не только поломанные приемники и магнитофоны, но и неисправные утюги и электробритвы, кто-то сам взялся собрать радиоприемник, который ничем бы не уступал приемникам высшего класса. Необычайно активизировалась работа самодеятельности. Неизвестно откуда появились собственные поэты-и музыканты, художники, режиссеры, звукооператоры и сценаристы. Может быть, именно в это время и зародилась мысль о том, чтобы написать эту книгу. Некоторые из советских специалистов, находившихся в то время в Басре, занялись резьбой по дереву, выжиганием, рисованием, вязанием, и все это делали люди, которые до того времени не держали в руках ни резца, ни кисти. Может, и был кто-то один (или двое), кто увлекался всем этим у себя дома, до поездки в Ирак, но пока оставил свое занятие. Им следует сказать спасибо за то, что их увлеченность в критический момент вспыхнула с новой силой и заразила других, так как нет ничего хуже бездействия и пустого ожидания, особенно когда вокруг тебя обстановка весьма далека от того, чтобы назвать ее спокойной. Все чаще и чаше стали беспокоить воздушные тревоги, в иной день сирены завывали по пятнадцать раз в сутки, правда, не после каждой появлялись иранские самолеты, но иногда все же появлялись. После налета, уже на следующий день, начинали поступать сведения, часто не официальные, а от соседей иракцев, что, например, снаряд угодил в завод безалкогольных напитков и до основания разрушил его или чуть было не убило кого-то пулеметной очередью. А порой и без всяких сообщений было видно, что творилось в городе. Не раз его окутывал дым от подожженных нефтехранилищ или горящего завода по переработке нефти в Швейбе.