Семиярусная гора

Ученики были разделены на две строго обособленные группы, я был среди “les petits”[77], тех, кто в “quatrième”, – четвертом классе, и ниже. Старшим было по пятнадцать – шестнадцать лет, и среди них было несколько здоровых угрюмого вида хулиганов, с густыми черными волосами до самых бровей. Они были физически сильнее всех остальных и глупее, зато гораздо искуснее в злобных проделках, громче в сквернословии, и остервенело жестоки, когда на них найдет. Конечно, они не всегда бывали враждебны, но порой их дружба была опаснее, чем вражда, и на самом деле именно она приносила наибольший вред: хорошие ребята, придя в школу, вскоре привыкали терпеть все гнусности этой шпаны, чтобы не получить по голове за недостаточное их одобрение. И таким образом вся школа, или, по крайней мере, наша ее часть, попала под их влияние.

Размышляя о родителях-католиках, которые посылают детей в школы вроде этой, я спрашиваю себя, все ли в порядке с их головами. Ниже по реке, в большом чистом белом здании располагался колледж, где преподавали маристы[78]. Я никогда там не был: меня отпугивала его идеальная чистота. Но я знал двух мальчиков, которые туда ходили. Это были дети маленькой женщины, которая держала кондитерскую напротив церкви в Сент-Антонене, и я помню их как исключительно приятных и очень добрых ребят. И никому не приходило в голову презирать их за благочестие. Как непохожи они были на продукт нашего Лицея!

Когда я задумался об этом, меня поразила мысль: какой груз моральной ответственности взваливают на свои плечи родители-католики, не посылая своих детей в католические школы. Те, кто не в Церкви, не могут этого понять. От них и нельзя ожидать этого. Они способны только усвоить, что настойчивые призывы к католическому образованию, – всего лишь прибыльная уловка, с помощью которой Католическая церковь якобы пытается упрочить власть над людскими умами и свое материальное благополучие. И конечно, большинство не-католиков воображают, что церковь неимоверно богата, что католические институты загребают огромные барыши, и все деньги идут в специальные закрома, чтобы покупать серебряные блюда для Папы и сигары для Коллегии кардиналов.