От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны

Третья республика, родившаяся под знаком разгрома Парижской Коммуны и компромисса 1875 г., не исключала возможности сотрудничества между монархистами и значительной частью республиканцев на почве социального консерватизма и борьбы с «анархией». Когда-то Тьер заметил: «Республика — это такая форма правления, которая нас меньше всего разъединяет». Временами благодаря сотрудничеству умеренных и конструктивных элементов правового и левого лагеря возникали контуры либерально-консервативного «центра», ратовавшего за политику «умиротворения» и осторожные реформы.

«Центростремительные» тенденции в политической жизни наметились на рубеже 70-80-х годов, когда успехи республиканцев лишили монархистов надежды на скорую реставрацию. На всеобщих выборах 1881 г. их парламентское представительство резко сократилось — в палате депутатов они получили всего лишь 90 мест. Боевой дух монархистов подорвала и смерть графа Шамбора в 1883 г. Легитимисты после этого раскололись, и значительная их часть влилась в ряды орлеанистов, признав законным претендентом графа Парижского. Эти события способствовали превращению монархистов в конституционную оппозицию. Многие из них если не формально, то фактически признали существующую форму правления и сосредоточили усилия не на борьбе с ней, а на защите традиционных консервативных ценностей — религии, церкви, собственности, армии.

Социальным консерватизмом отличалась в эти годы и политика республиканского большинства, завоевавшего на выборах 1881 г. в палату депутатов 467 мест. «Отцы-основатели» Третьей республики — президент Греви, министры и премьер-министры Жюль Ферри, Шарль де Фрейсине и др. — стремились успокоить деловые круги, которые тревожила возможность общественных потрясений (случавшихся всякий раз в прошлом, когда приходили к власти республиканцы, — в 1792–1793, 1848 и 1870–1871 гг.). Этому настроению поддался и Гамбетта. В годы империи он именовал себя «радикальным демократом» и охотно подписывался под требованием «экономических реформ, касающихся социального вопроса». Теперь он утверждал, что нельзя найти общего решения множеству частных социальных проблем, каждая из которых требует специфических подходов и времени. Упор в своей программе он сделал на политические реформы, призывая не спешить с их проведением, пока они вполне не назрели и не получили поддержки большинства граждан. За это Гамбетту его менее терпеливые коллеги назвали оппортунистом. Это слово в 80-е годы употреблялось как синоним умеренного республиканца.