Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

— А теперь, мастер Миклейн, — он повернулся к лоцману каналов, — полагаю, это зависит от вас.

— Да, капитан, думаю, что это так.

Жеймис Миклейн никогда в жизни не был в море, но он проплыл больше миль, чем большинство профессиональных морских офицеров, и все это на пресной воде. Вся его карьера прошла на реках и каналах Ист-Хейвена в службе каналов, управляемой орденом Лэнгхорна, и ни один человек на свете не знал их лучше, чем он. Даже буксируемые баржи нуждались в рулевых, но Миклейн был чем-то большим. Он был одним из главных лоцманов каналов, людей, которым было поручено обновлять карты не только каналов, но и рек, которые они соединяли, сообщать, когда и где требуется ремонт, и предлагать возможные улучшения маршрутов.

Теперь широкоплечий седовласый лоцман в потертой, поношенной форме службы каналов сунул трубку в рот и вышел на правое крыло мостика за пределами боевой рубки «Делтака».

Барнс последовал за ним через тяжелобронированную дверь боевой рубки, которая была открыта на задвижку, чтобы он мог передать инструкции рулевому главстаршине Фиргирсину. Он достал из кармана свечу Шан-вей, чиркнул ею о железные перила мостика из деревянных досок и, сложив левую руку чашечкой, чтобы заслонить пламя, поднес ее к трубке Миклейна.

Лоцман колебался всего мгновение, затем наклонился вперед — немного осторожно — и пыхнул табаком. Ароматный дым вился вокруг его ушей, когда он выпрямился, и он криво ухмыльнулся Барнсу через трубку.

— Первый раз, когда я действительно вижу такое, капитан. Немного… неожиданной стороной, полагаю, лучше всего выразиться так. Впрочем, удобно.

— Я тоже нашел их такими, — согласился Барнс, бросая потухшую свечу в плевательницу, предназначенную для рулевых, которые использовали жевательный лист, и Миклейн усмехнулся.