Разлучи нас, смерть! (СИ)

— Не надо, — приказал Астон, избегая смотреть как на Эдера, так и на жену.

Он бросил взгляд на лестницу, словно давая Джейсону последний шанс появиться. Когда этого через минуту всё же не произошло, он проскрежетал сквозь зубы:

— Мне надоели эти выходки!

Рассержено дёрнув головой, Астон сам пересёк холл и быстро поднялся по лестнице. По резкости его движений было видно, что он очень зол.

Камилла только пожала плечами, но Эдер заметил в её глазах мрачное удовлетворение. Она ждала, что недовольство мужа секретарём рано или поздно достигнет таких пределов, что он наконец избавится от бывшего любовника. Эдеру казалось странным, что эта умная вообще-то женщина никак не могла понять того, что Джейсон вовсе не надеется вернуть себе привязанность Астона и не вынашивает в отношении него никаких тайных планов, кроме разве что плана сбежать. Всё, что делал Коллинз, Камилла воспринимала как попытки привлечь внимание её мужа и вновь вернуться на прежнее привилегированное положение.

Стучать в дверь Астон даже не стал: холодная враждебность Джейсона и постоянное неповиновение в мелочах долгое время выводили его из себя. Он долго сдерживался, терпел и жалел вздорного мальчишку, но демонстративное проявление неуважения к нему переходило всякие границы.

Он ворвался в комнату и, сделав два решительных шага, чуть не наткнулся на сидевшего на полу в какой-то странной неудобной позе Джейсона.

— Чем вы тут занимаетесь?! — прогремел рассерженный голос Астона. — Сколько можно…

Он осёкся, заметив наконец, что спина Джейсона едва заметно вздрагивает, словно от плача, а лицо закрыто руками. Астон поднял лежавший на полу лист бумаги и пробежал по нему глазами. Он схватил второй, скомканный и надорванный.

— Я уничтожу эту гадину! — произнёс он, отбрасывая письмо в сторону. — Найду, где бы она ни пряталась.

Он опустился на колени рядом с Джейсоном и положил руку ему на спину, несмело погладив:

— Джейсон, не надо… Она не стоит этого.

Плач был неуправляемым, почти истерическим, и Астон понимал, что причина его — вовсе не письмо. Оно лишь оказалось последней каплей. Причина — все эти мучительные месяцы жизни рядом, когда они причиняли друг другу боль, осознанно, жестоко. Для Джейсона это было слишком тяжело.

Дэниел немного развернул его к себе и обнял, пытаясь успокоить:

— Тихо, тихо… Я… мы что-нибудь придумаем. Так не может продолжаться вечно. Не плачь, пожалуйста! Ты же знаешь — я всё для тебя сделаю, всё что угодно.

Ему показалось, что у него сердце разорвётся в груди то ли от радости, то ли от боли, то ли от отчаяния, когда Джейсон вместо того, чтобы вырваться из его рук, вдруг прижался к нему и уткнулся мокрым лицом ему в грудь. Но рыдания не прекратились, а стали лишь сильнее, такие же судорожные, беззвучные, страшные.

Джейсон не мог их остановить. Они шли откуда-то из глубины, опустошая его душу и выворачивая её наизнанку. Он прижался к Дэниелу, схватился за него, словно ища помощи. Его палач был единственным хоть сколько-нибудь близким человеком. Больше у него никого не было. Больше никто не понял бы его слёз. Во всём огромном мире…