Итальянское Возрождение

Гуманисты выведены в романе в достаточном количестве — здесь мы найдем всех крупнейших участников гуманистических кружков Флоренции. В прогулке и развлечениях в Поппи принимает участие один из ведущих гуманистов города — монах-августинец Луиджи Марсильи — старик, известный оратор и знаток античности (см. т. I, гл. III, § 3). Когда действие повествования переходит во Флоренцию, оно переносит нас в городской дом влиятельнейшего из гуманистов Колуччо Салутати — канцлера коммуны. Здесь собрались за общим столом другие гуманисты — в первую очередь тот же Луиджи Марсильи, университетские ученые схоластического типа: медик Марсильо ди Санта София, математик Бьяджо Пелакани, музыкант — слепой Франческо дельи Органи. Все это ученое общество затем посещает городской дом одного из флорентийских богачей Антонио дельи Альберти, ужинает здесь и вместе с гостями Альберти переезжает в загородную виллу «Парадизо», где всячески развлекается вместе с хозяевами, приглашенными молодыми дамами и кавалерами, известными шутниками — небогатыми ремесленниками, вроде Бьяджо Сернелли, которых зовут в богатые и знатные дома для развлечения, и заезжими скоморохами.

Таким образом, роман показывает гуманистов не как замкнутую касту, оторванную от различных кругов общества, стоящую как бы над ними, а, наоборот, теснейшим образом связанными и с остатками феодальной знати, и с богатыми хозяевами городов, и со скромными ремесленниками. Все прислушиваются к их высказываниям, с явным интересом присутствуют при их ученых беседах, а иногда и принимают участие в них. Представители новой идеологии находятся как бы в центре всеобщего внимания. Та обстановка праздника, постоянного веселья, которая господствует в романе, включает в круг светских развлечений, танцев, песен, рассказывания новелл, самые серьезные разговоры гуманистов — о происхождении и древней истории Флоренции, о честных путях заработать деньги, о жизни и развитии человека.

Гуманизм прочно вошел в жизнь, связался с самыми различными ее проявлениями, сделался распространенной, принятой самыми разными кругами общества идеологией. Это, однако, не означает, что идеология эта даже в данное время стала единственной, не встречающей никаких возражений. Наоборот, такие возражения имели место, причем исходили они как «справа» — от сторонников старой, постепенно уходящей в прошлое феодальной системы, так и особенно «слева» — от представителей народного течения, которое в предшествовавшие десятилетия дало таких видных и ярких творцов, как Франко Саккетти или Антонио Пуччи. Любопытным при этом является то обстоятельство, что в отдельных случаях как то, так и другое антигуманистическое (или, может быть, вернее, внегуманистическое) движение при всех своих различиях сливаются воедино, действуют единым фронтом. Примером такого слияния является жизнь и творчество одного из ярчайших деятелей начала XV в. святого католической церкви — Бернардино Сиенского (1380–1444)[424]. Отпрыск знатной сиенской семьи, получившей хорошее, хотя вполне средневековое образование, затем не чуждый гуманистических влияний, он рано вступил во францисканский орден и стал одним из его ведущих проповедников. Он странствует по всему полуострову, проповедуя на всякие темы — религиозные, моральные, иногда политические. Проповедует свободно, без подготовки, на простом народном итальянском языке, широко привлекая бытовой материал, пользуясь формой диалога, отпуская шутки, развлекая, пугая, смеша, но никогда не позволяя скучать своим слушателям. Свобода его слова так велика, что он неожиданно обвинен в ереси и вызван в Рим, чтобы дать объяснения, но пленяет папу Мартина V и получает от него поручение проповедовать в «святом городе» (илл. 50).