Джером К. Джером. Собрание сочинений в одном томе
- Автор: Джером Джером Клапка
- Язык: русский
- Переводчик: Е. С. Кудашева
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Джером К. Джером. Собрание сочинений в одном томе». Краткое содержание книги:
Школа Святого Ольда находилась на северной окраине старого города. Путь к дому вел Энтони через гористую местность, с вершины которой перед ним расстилались два мира: старый Мидлсбро, небольшой и живописный, с красивыми улицами и зелеными пространствами и за ним красивые особняки с их садами и аллеями, и с другой стороны — новый Мидлсбро, огромный, страшный и вызывающий представление о смерти своим монотонным видом.
Мальчик иногда останавливался, и его охватывал ужас при мысли, что все его усилия ни к чему не приведут и что он будет принужден всю жизнь провести в этом гробу.
Нужно было обязательно избежать этого и во что бы то ни стало выбраться на вершину.
VI
Одна мысль очень занимала Энтони. Чем больше он обдумывал ее, тем больше она ему нравилась. Молодой Теттеридж поступил в старший класс. Скоро, следовательно, могла быть приведена в исполнение мысль Энтони о том, чтобы на одной из главных улиц города возникла школа для бедняков, мечтающих о лучшем.
Почему один и тот же дом не мог служить для них обоих? Теттеридж устроил бы в нем классную комнату и кабинет на втором этаже, а мать Энтони могла бы в нижнем этаже расположить свою бельевую мастерскую. Верхний этаж был бы отведен под спальни, а в подвальном этаже — кухня и общая столовая. В городе был целый ряд домов с таким расположением. Несомненно, Теттеридж захотел бы иметь кого-нибудь, кто смотрел бы за его хозяйством. Кто бы был более способен на это, нежели миссис Стронгсарм? Все выигрывали от такой комбинации. Мать могла бы работать на более состоятельных заказчиков и назначать более выгодные цены.
Теттеридж согласился с такой комбинацией.
— Кроме того, мы были бы всегда вместе, с вами и с вашей дорогой матушкой, — заключил он, — у меня так давно не было своего дома!
Для его матери переезд из Снеллинг-роуд на Брайдлингтон-стрит был целым событием. На ее глазах выступили счастливые слезы. Особенно она была довольна соседством с Теттериджем.
— Для тебя будет очень полезно постоянное общение с джентльменом, — сказала она.
Вопрос заключался в обустройстве помещения. Кабинет Теттериджа, куда стали бы приходить родители учеников, должен был иметь представительный вид. У Теттериджа в банке лежало что-то около двадцати фунтов. Этого трогать не следовало. Что-то ведь надлежало сохранить на всякий случай. Энтони пошел поговорить с теткой. Она в порыве увлечения согласилась отдать Энтони то, что за многие годы собрала по мелочам. Она всегда была готова давать в долг соседям небольшие суммы, от полсоверена и даже до пяти фунтов, с условием, чтобы долг был вполне обеспечен и чтобы каждый фунт приносил шиллинг в неделю. Энтони спросил у нее сотню фунтов из десяти годовых процентов под честное слово джентльмена.
В общем, дело несколько пугало старую женщину. На сторону она бы денег при таких условиях не отдала. Путем сложных вычислений выяснилось, что деньги принесут ей всего около полупенни на фунт в неделю, это ее не особенно соблазняло. Что касается обеспечения, то оно казалось ей не очень надежным.
В дальнейшие годы все те безнадежные предприятия, которые удавались Энтони Стронгсарму, все те практичные, казалось бы, планы, которые становились здоровыми и деловыми предложениями, все те дела, из которых он выходил победителем, вызывали удивление и восторг всего города. Но за всю свою карьеру он никогда не чувствовал себя до такой степени бессильным перед каменной стеной, как в ту пятницу, когда тетка твердо решила не расставаться со своими с таким трудом накопленными сбережениями, хотя бы даже тот сатана, который ее смущал, и был ее племянником.
Как это все же удалось Энтони, миссис Ньют никогда не могла объяснить. Она полагала, что Энтони был способен при помощи одних только слов убедить даже камень. Было что-то в его словах, что сделало ее мягкой, как глина в руках горшечника.
Она отдала племяннику сто фунтов в двадцатипятифунтовых бумажках, благодаря его в душе за то, что он не спросил больше. В обмен он вынул из своего кармана и сунул ей в руку клочок бумаги. Что это был за клочок и что с ним нужно было делать, она не знала. Она помнила только, что на бумажке была наклеена какая-то марка.
Она вспоминала также, когда опомнилась, что он был с ней ласков и что она поцеловала его, назвала хорошим мальчиком и дала какое-то поручение для матери. К концу первых двенадцати месяцев он принес ей тридцать фунтов, объяснив, что за ним осталось теперь только восемьдесят. Больше всего ее удивило, что она нисколько не была поражена. Как будто была к этому готова.