Средневековые цивилизации Запада и Востока
- Автор: Уваров Павел Юрьевич, Дубровский И. В.
- Серия: Всемирная история. В 6 томах #2
- Год: 2011
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-036725-8; 978-5-02-037560-4 (т. 2)
- Жанр: История
Электронная книга - «Средневековые цивилизации Запада и Востока». Краткое содержание книги:
Для историков и более широкого круга читателей.
В следующих параграфах будет представлен в обобщенном виде опыт некоторых из вариантов складывания средневековых государств. Специфический путь политогенеза, обычно недооценивавшийся в обобщающих трудах по всемирной истории, представляли собой средневековые кочевые империи. Еще один тип, связанный с переселением кочевых или полукочевых народов на территории древних земледельческих цивилизаций, иллюстрируется историей государств, образованных на территории Северного Китая. Но этот пример значительно отличается от синтеза «варварских» и «античных» начал, происходившего на территории империй земледельческих племен германцев и славян.
В первом и втором разделах говорилось о варварских королевствах, одному из которых, королевству франков, удалось трансформироваться в Каролингскую империю. В третьем разделе, наконец, будут рассмотрены государственные образования, входящие в зону, слишком удаленную от центров древней цивилизации, чтобы подвергаться их прямому воздействию, но при этом отнюдь не являвшиеся «изолятами». Речь идет о регионе, раскинувшемся от Северной Атлантики до Волги и Полярного Урала.
Но прежде чем перейти к рассмотрению вариантов средневекового политогенеза, надо сказать о давно уже существующих государствах, без которых все рассматриваемые далее процессы были бы немыслимы. Речь идет о древних империях, которым удалось начать, а иногда и завершить трансформацию своего социально-политического строя при сохранении прежней государственной традиции. Таковы Византия, Китай, а для раннего Средневековья — еще и Иран.
«Старые империи»
Эти империи воплощали собой три разные цивилизации, но при всем своем явном отличии друг от друга бросаются в глаза их общие черты — это были регионы древней государственности, и их населению не надо было объяснять ни того, что такое налоги и почему их надо платить, ни того, что фигура правителя священна.
Власть императора имела сакральный характер. И культурно-религиозное единство выступало мощнейшим фактором, обеспечивающим целостность империи. По словам ираниста Р. Фрая, соединение государства и церкви, предполагаемое в исламе, имело превосходный образец в Сасанидской державе; развернутое изложение этой идеи содержится в восходящих к сасанидским текстам новоперсидских «Книгах советов» («Андарз-намэ»). Для отношений императора и церкви в Византии симфония была идеалом.
В Китае же в силу особенностей исторического развития фигура императора сама по себе была божественна и, владея «мандатом Неба», служила залогом поддержания правильного миропорядка. Но существовавшие здесь религиозные и квазирелигиозные системы в начале Средневековья подвергались систематизации, обретая некоторое подобие упорядоченных структур в виде даосских и буддистских монастырей, которые осыпали милостями императоры и аристократы. Попытки императоров Поднебесной опереться исключительно на буддизм или даосизм и превратить его в государственную религию неизменно заканчивались провалом.
Время от времени императоры устанавливали достаточно жесткий контроль за монастырской жизнью и предпринимали масштабные конфискации монастырских земель. Это давало ресурсы для решения неотложных задач. Любопытно, что два этапа гонения на буддизм в Китае (712–756 гг. при императоре Суань-цзуне и 840–846 гг. при У-цзуне) хронологически совпадают с двумя этапами иконоборчества в Византии от Льва III Исавра в 717–741 гг. до императора Феофила (829–842). При всей разнице цивилизационных оснований императоры, столкнувшись с острой нехваткой средств для решения важнейших военно-политических задач, прибегают к секуляризации монастырских богатств.
Для трех империй характерно создание обширных сводов права — кодексов Феодосия и Юстиниана, «Матиган-и хазар дадестан» («Сборника тысячи судебных решений») Сасанидской эпохи и кодекса законов китайского императора Тай-цзуна, которые определили дальнейшую правовую традицию Средневековья.
Выйти из внутреннего кризиса и противостоять варварским вторжениям империям помогало наличие не просто мощного бюрократического аппарата, но и устойчивых бюрократических традиций, проникших в «плоть и кровь» местной культуры. Пример Китая в данном случае самый яркий, но и византийская бюрократия отличалась удивительной устойчивостью. Не раз случалось, что бюрократия оказывалась в некотором роде сильнее государства. Несмотря на утрату территориального единства, да и самой государственности, бюрократические и культурные традиции подчас заново «собирали» империи из осколков. Наиболее интересна в этом отношении судьба иранской бюрократии. Дабиры («писцы») заложили столь мощную традицию, что даже после арабских завоеваний и, казалось бы, радикального изменения всего облика Ирана в результате исламизации, персидская бюрократическая традиция неоднократно возрождалась, начиная от халифата Аббасидов до государства Сефевидов, сохраняя, несмотря на все потрясения, преемственность культурно-государственного наследия.