Ведьмой быть не запретишь...

— Мамочка.

— А ты кого услышать хотела, дочь бесовская? Совсем охамела, мать родную не узнала.

Вот мне интересно, она когда злиться, всегда меня называет бесовским ребенком, это метафорически или и правда маменька с нечистью спуталась. Тьфу ты, мы же и сами к ней относимся, хотя уточнить все же нужно будет.

— Мама, меня не выпускают.

— Кто не выпускает? Ты ведьма или котенок бессильный?

Вот всегда она так, вроде бы и ругает, а я прямо подъем и приток сил чувствую.

— Мам, это драконы.

Несколько секунд было полное молчание, а потом ворчливое:

— И какого лешего тебя к драконам понесло? Вечно с тобой не как со всеми. Жди.

И я ждала, долго ждала, уже даже смеркаться начало. Пока дверь не открылась и не показался крайне хмурый Дар:

— Пошли.

Быстро подскочив с кровати и с понятным опасением глядя на дракона, спросила:

— Куда?

Он бросил на меня злой взгляд:

— Сейчас узнаешь.

Когда я поравнялась с ним, он взял меня за руку, и не давая вырваться тихо спросил:

— Я тебе так ненавистен?

— Я тебя практически не знаю.

Сейчас в его глазах я отчетливо видела грусть:

— Ты могла бы узнать.

— Взаперти?

Он сжал зубы и отпустил мою руку.

— Пошли.

Мы снова шли по бесконечным, но в этот раз совершенно пустым коридорам. Вышли в колонном зале, даже не скажешь что внутри горы находимся, такие высокие своды были. Прямо в центре стояли моя мама, своим грозным видом пугая окружающих, Ермиония Варфоломеевна, и еще несколько ведьм из нашего круга. Напротив них, грозно сдвинув брови и гордо вскинув голову стоял дедушка Злат, и буравил мою маму недобрым взглядом. Она же увидев меня бросилась навстречу.

— Кровинушка моя родная — начиная меня поворачивать в разные стороны, и внимательно осматривая, продолжила причитать. — Не сожрали мою доченьку твари кровожадные.

Со стороны дедули послышался возмущенный и крайне недовольный вопрос:

— Вы за кого нас принимаете?

Мамуля резко развернувшись пошла грудью на не ожидавшего такого поворота дракона.

— А за кого мне принимать негодяев мою дочь похитивших, от матери родной отлучивших?

— Она что младенец, что ее отлучать пришлось?

Лучше бы дракон помолчал, это я ведьма неопытная и еще пугливая, а мама поопытней моей верховной круга будет. А потому связываться с ней себе дороже.

— Молчать!

Голос мамули разнесся под сводами и гулким эхом вернулся обратно. Драконы, привыкшие повелевать, вытянулись по струнке, так как голос истинной ведьмы силу имеет, и любого слушатся заставит.

— Она дите неразумное еще, а вы ее за своего олуха великовозрастного замуж выдать хотели? Что, не приглянулся никому из ваших этот детина долговязый?

Долговязый детина сжал руки в кулаки, едва сдерживая рвущуюся наружу злость, а маменька только распалялась.

— И как я об этом узнаю — от чужих людей. Решили дитя от матери родной скрыть, да еще и заперли за семью замками в этом холодном гробу. Я забираю ее не медля ни секунды.