Творец бессмертия, или Исповедь гения

В общем, на меня та история, еще не досказанная Пашкой, уже произвела не только впечатление – она меня задела и потрясла. Она меня придавила чужой непоправимой бедой. Представить оказалось тяжело и больно: родители отвели дочурку в садик и навсегда исчезли под завалами! Оба! Одновременно! А она, совсем малышка, осталась несчастной сиротой.

У меня слезы подкатили, готовые… И я видел ее в гостях. Взрослая, красивая, самостоятельная. Родители могли бы ею гордиться, но судьбы семьи трагически разорвались…

Я и не заметил, что Пашка продолжал рассказывать, не дожидаясь, когда я приду в себя. А я будто оглох, что-то прослушал, но и просить повторения не осталось душевных сил.

Пашка же всё вспоминал и вспоминал, видно, не прерываясь:

– Еще задолго до тех событий батя мой души в маленькой Светке не чаял. При любой возможности играл и просто-таки обожал ее. Всегда что-нибудь в кармане припрятывал, чтобы порадовать свою любимицу. Конфетку или игрушку, шишку какую-нибудь, хотя бы жёлудь или самолётик ей бумажный соорудит. Больше, чем меня баловал, это уж точно! Я даже ревновал, потому шугал Светку при первой возможности. А когда батя у себя на работе про взрыв узнал… Пострадала не наша сторона подъезда, а противоположная… Жене, то есть, маме моей, он на работу позвонил, узнать, не попала ли в пекло! Сам успокоился, но ничего ей не сообщил. Потом уже все узнали, что всего два человека погибли. Как раз наши соседи. Взрыв прямо под ними случился, их квартира и осела в первую очередь, а уж на нее стали рушиться остальные. Но даже в той квартире, где взрыв и случился, никто сильно не пострадал. Вот ведь так бывает. Кому на роду написано…

Пашка помолчал, делая вид, будто переводит удочку в другое место. Потом поглядел на меня, наверно, оценил мою реакцию на свой рассказ, и неуверенно спросил:

– Дальше рассказывать?

– Ты же о Светлане собирался! – я мучительно проглотил комок в горле. – А сам оглушил меня тем взрывом. Сколько же лет прошло? Пятнадцать?

– Ну, да! Светка тогда в садик ходила, а теперь, погляди на нее, принцессой стала…

– Я уже не смогу с ней запросто говорить… Стыдно почему-то перед ней, будто я в том взрыве виноват. Жалко мне ее, что ли? Сам не знаю, почему так среагировал? – стал я выкручиваться, очень уж мне не хотелось, чтобы Пашка запомнил мою случайную слабость. – И как же она потом жила?

– Тут я даже не знаю, рассказывать ли тебе? Дело-то семейное! Всё в том, что… Да, ладно – расскажу по секрету, раз удила закусил! Только то, что ты сейчас услышишь, никто и никогда не произносил вслух. А может, я это сам выдумал. Не знаю! Я ведь старался тогда самостоятельно понять, что стало причиной напряжения в нашей семье, которое я чувствовал. Понимаешь? Я боюсь, что это я всё придумал. Такое только в кино можно увидеть. Может, ещё в тех романчиках, которых я сроду не читал и читать не буду.

– Сам думай, если это семейная тайна. Я-то никому не проболтаюсь, будь спокоен, но не отразилось бы это на наших отношениях. Такое с тайнами случается. И не хочу, чтобы родители тебе устроили пропердуцию! В общем, сам думай! – не стал я выпрашивать продолжения, как не стал Пашку и удерживать.