От Белоруссии до Карабаха. Трамп, Навальный, коронавирус и другие…

Были времена, и не было коронавируса. И ездили российские специалисты по миру, на конференции всякие, и выступали там на всевозможные аудитории. И автор среди них. После чего шли круги по воде, в виде статей в прессе. Иногда разумных, но больше критических, поскольку не вписывался автор отродясь ни в какие политкорректные теории насчет того, как мир устроен, и вписываться не собирался. Вот как-то раз после одной такой посиделки израильская газета «Вести» посвятила целую статью российскому востоковедению. Не зря Институт Ближнего Востока к тому времени десять лет издавал книги и статьи, проводил свои конференции, и его эксперты выступали на чужих. Фундаментальная, как вавилонский Талмуд, острая, как отношения покойного рава Шаха с покойным Ребе Шнеерсоном, и объективная, как Госдепартамент США, статья «Российская политика дрейфует в сторону понятий» расставила все точки над «i».

Каждая сестра получила в ней по серьгам, каинова печать отметила лбы грешников, и справедливость восторжествовала благодаря творческому гению и аналитическому таланту ее автора, Зеэва Вольфсона. Увы, мы не были с ним знакомы. Статья удивила подзабытым с советских времен полемическим напором. Чувствовалось, что он «наш» человек и остался бы таковым в идеологическом отделе любого парткома: хоть КПСС, хоть партии ШАС. Именно поэтому автор обращался к нему в своем ответе как к «товарищу Вольфсону». Не исключено, что Зеэв Вольфсон в частной жизни был приятнейшим и порядочнейшим человеком, хорошим отцом и дедушкой, любил животных и в свободное время берег родную природу. Дай ему Б-г здоровья, и коли он еще жив, пусть живет до 120 лет!

Значительная часть его отповеди была посвящена городу, где была изречена автором ересь, и означенному в программе конференции времяпрепровождению слушателей в свободные от лекций часы. Тут что правда, то правда. Дело было не в Торжке или Маале-Адумим, а в Женеве, поскольку швейцарский МИД, не будучи ознакомлен с мнением Зеэва Вольфсона, свои конференции устраивает исключительно на собственной территории. Некоторые слушатели в свободное время действительно пили пиво, что простительно для дипломатов и старших офицеров, которые составляли аудиторию. Нет возможности это ни подтвердить, ни опровергнуть, поскольку автор в свободные часы посещал музеи, а не бары. Он почти уверен, что пива в Женеве не пили представители арабских стран, хотя поручиться за это нельзя. Можно лишь засвидетельствовать, что их дискуссия о ближневосточной демократии или ее отсутствии возмутила не меньше, чем товарища Вольфсона. Фактически – больше.