Пять невест и одна демоница. Книга 1 [СИ]

Вот только ничего не бывает даром.

– Я взял на себя смелость привезти первую дюжину.

– И что взамен? – отец тоже не был глуп.

– Взамен… конечно, можно составить договор… скажем, о том, что две трети прибыли принадлежать будет мне, как человеку, который возьмет на себя труд вложиться в сие предприятие деньгами. Однако мне более по нраву другой вариант.

Он потер ладони и уставился на Брунгильду.

Стало быть, не ошиблась она в своих предположениях.

– Тот, о котором мы уже говорили. И я готов повториться. Ваша дочь вполне достигла того возраста, в котором деве пристало покинуть отчий дом. Мой же племянник холост.

Торвальд заскрипел зубами.

Сдержался.

– Вы ведь думали над моим предложением?

Думали.

Долго.

Искали выход… и про этих треклятых коз… нет, про коз не думали, а вот про старый промысел, о котором ныне говорили шепотом. О том, что руки крепки и клинки злы, корабли быстры, а в морях хватает добычи. Вот только…

…слишком многие не вернутся из такого похода.

А Торвальд Рваное ухо не любил терять людей. И если можно иначе, что ж, Брунгильда смирится.

– Прекрасная Брунгильда, – слегка дрогнувшим голосом произнес паренек, упав зачем-то на одно колено. Он и без того не отличался ростом и статью, едва доставай Брунгильде до уха, а ныне в позе этой нелепой и вовсе выглядел жалким. – Я был поражен вами с первого взгляда! И стрелы богов пронзили трепещущее сердце мое, не оставив в нем… в нем…

Он поглядел на дядю и как-то обреченно продолжил:

– Ничего, кроме любви к вам! А потому умоляю вас сделать меня счастливейшим человеком во всем мире! И согласиться… – голос вновь сорвался, а взгляд сделался до того жалобным, что Брунгильда даже посочувствовала.

Ей-то что? Замуж?

Все выходят. Она уже и привыкла-то к подобной мысли. А он? Небось, не привык. Может, у него другая на сердце этом, чего бы он там ни плел. Но опять же, мог бы сказать дядюшке, чтоб не неволил.

Или решимости не хватило?

Плохо.

Хуже слабого мужа только слабый корабль.

– Согласиться, – повторил он жалобно. – Стать… моей… ж-ж-ж… женой!

Брунгильда шагнула вперед, готовая вложить руку – если это надо, чтобы все выжили, что ж, она выйдет замуж и за это недоразумение – но тут раздался хриплый вопль.

И в окно влетела черная птица.

Влетела, затрясла крыльями и опустилась аккурат на белый парик жениха. Тот икнул и замер, сам побелев, сроднившись цветом с париком. Птица оказалась огромной.

Ворон?

У бабушки долго ворон жил и покинул острова после того, как не стало Хельмгар Медвежьей лапы. И Ворон говорил, что он унес душу бабки к богам.

Этот был крупнее.

И чернее.

Его перья отливали глянцем. Огромный клюв выглядел способным и доспех пробить, не то, что парик. Черные глаза поблескивали и в них Брунгильде привиделась тень разума. Разве возможно подобное?