Фантомный бес
- Автор: Кацура Александр Васильевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Фантомный бес». Краткое содержание книги:
Роман Александра Кацуры — неожиданное и мощное литературное явление. В нем масса принципиальной и интереснейшей информации о ключевых фигурах и процессах ХХ века — физиков-ядерщиков и разведчиков, политиков и писателей. Это философский анализ эпохи в грандиозной паутине ее связей.
Михаил Веллер
Автор умудрился в пределах одного, пусть и довольно объемного, произведения, уцепившись за, может быть, важнейшую проблему XX века — создание всепоражающего оружия, способного уничтожить человечество, — рассказать о судьбе и векторах развития человечества в главных направлениях: культурном, политическом, экономическом и, главное, духовном.
Валерий Генкин, писатель, главный редактор издательства «ТЕКСТ»
А еще через пару дней, во время ночного дежурства, он, стараясь ступать тихо, проходил мимо ее столика, на котором горел ночник. Увидев Муру, генерал притормозил, присел рядом и шепотом приветствовал ее. А потом замолчал, глядя куда-то в темень.
— Что с вами, Александр Александрович? — спросила Мура. — Вы устали?
Он повернулся к ней, на лице его мелькнула виноватая улыбка.
— Устал, — сказал он. — Трудный день был вчера.
— Здесь? В госпитале?
— Нет, — он грустно улыбнулся. — Здесь я, скорее, отдыхаю. Совсем в другом месте.
Мура промолчала.
— Хотите, поделюсь с вами? Только это не для передачи. Секрет. Идет?
— Да, конечно, — сказала Мура. — Разумеется.
— Я, Мария Игнатьевна, вчера весь день пил вино с одним человеком. Шесть бутылок мадеры.
— Зачем? — спросила Мура.
— Так надо было. Знаете с кем?
— Нет.
— С Распутиным.
— С кем? — поразилась Мура.
— Да, с Григорием Ефимовичем, «старцем» нашим.
— Почему? Зачем?
— Александр Федорович послал на переговоры.
— Трепов?
— Ну да, председатель Совета министров. Он, кстати, шурин мой.
— Но послал он вас к «старцу» не вино пить, а, как я понимаю, по делу.
— Еще по какому. Сам он Распутина терпеть не может и видеть его не желает. Но передвигать министров без одобрения «старца» он не может. Государь не даст согласия. А передвигать надо срочно. Нынешнее правительство недееспособно.
— Ничего себе! И как вам Распутин?
— Я умею с ним разговаривать. Меня он терпит. Однажды он сказал мне: «Знаю, что и ты враг мой. Но ты честный. И пьешь хорошо».
— И что, разговор вчера получился?
— Не очень. Но расстались мы со «старцем» по-доброму. Даже обнялись.
— Я бы не смогла, — Мура поежилась.
— Ну да, — усмехнулся генерал. — А вот иные фрейлины могут.
— Жуть! — прошептала Мура.
— Понимаете, Машенька, Распутин, как к нему ни относись, человек необычный. Вы слышали, как он недавно спас фрейлину Вырубову? Аннушку, общую нашу любимицу.
— Это когда поезд?..
— Да, да. Страшная была авария.
— Краем уха. Деталей я не знаю.
— Аннушка ехала в Царское Село. Встречные поезда столкнулись. Ужас! Вагоны были почти пустые, и пострадавших не так уж много. А вот Аннушка… Ее просто раздавило. Доктора сказали, выжить нельзя, и дали несколько часов.
— Бедняжка!
— Послали телеграмму Распутину. Он примчался мигом. Сел у постели умирающей и начал молиться.
— И?
— Аннушка задышала, открыла глаза. Доктора были в трансе. Не могли поверить. А Распутин сказал, что будет целехонька, только хромота останется. Ну да, ведь все кости были раздроблены.
— Чудо.
— Императрица так и сказала — «чудо»! И не слишком-то удивилась. Она к чудесам «старца» привыкла. Сколько раз он наследника спасал.
— Ужель это правда?
— То-то и оно. Он ведь у нас и провидец. И мужик при этом хитрющий. В который раз он повторяет, что жизнь Алексея Николаевича и все существование дома Романовых, да и вообще все благо России зависит от его молитв. Ежели помрет он, все пойдет прахом. Так и сказал. Как отрезал. Царица в это свято верит. И царь тоже. Самое странное, что и я начинаю в это верить.
— А вы знаете, Александр Александрович, — сказала вдруг Мура. — Я вас понимаю. Я и сама склонна верить чему-то такому. Ведь на меня порою тоже что-то налетает… неосознанное… темное… Чую, например, когда с кем-то плохо будет. Переживаю, дрожу… Но предсказывать не берусь. Боюсь. Наоборот, отгоняю, стараюсь забыть.
Искривленное пространство
А Эйнштейн в эти самые дни в Прусской академии в Берлине делает доклад о только что законченной им Общей теории относительности. В Германии военный угар, все в едином патриотическом порыве за победоносную войну, даже социалисты в парламенте голосуют за военные ассигнования. Германия наступает. Захвачены Эльзас, Бельгия, под немецкими ударами бегут французы, на востоке вот-вот падет Рига. На улицах Берлина непрерывно маршируют солдаты. Народ приветствует их радостными криками. Гремят военные марши. А в академическом зале прохлада и спокойствие. И известное недоумение. Профессора слушают доклад молодого ученого, который успел прославиться своими парадоксами. Слушают внимательно, но не слишком понимают, о чем толкует этот несколько лохматый и с виду немного наивный теоретик, исписавший доску довольно зубодробительной математикой.