Дешевка [The Knockoff]

В помещении из оборудования обнаруживались только экраны. Светодиодный, за сценой, светился зеленым, как монитор старого компьютера, и на нем сияла надпись: «РУШЬ!». В зале рядами выстроились пластмассовые стулья с жесткими спинками, штук, наверное, пятьсот. Тут тусовалась публика, одетая во что-то, подозрительно напоминающее пижамы. Два молодых человека, которые сидели рядом с Имоджин, отпускали грязные шуточки насчет каких-то «хвостов». Имоджин заметила, как один из них содрал корочку с прыща на щеке и тут же отправил ее в рот. Ее затошнило.

Ева отправилась на поиски диетического «Ред Булла», а Имоджин тем временем уселась на неудобное сиденье, зевнула, и тут кто-то похлопал ее по плечу. Обернувшись, она увидела молодого человека невероятно эпатажной внешности. Где-нибудь на Манхэттене его внешность вовсе не показалась бы выдающейся, но на «ТЕХНОРУШЬ!» парень выглядел полнейшей аномалией. Его длинные черные волосы были стянуты в пучок, а односторонний полу-ус под носом казался похожим на детеныша гусеницы. Имоджин подумала, не означает ли прическа парня, что он — религиозный сикх, но потом заметила кавычки, выбритые по бокам его головы, и решила, что нет. Одет молодой человек был в застегнутую до самого подбородка рубашку цвета электрик и широкий галстук с маленькой кнопочкой на конце, в целом производящий впечатление восклицательного знака. Имоджин опустила глаза и увидела струящиеся желтые шелковые брюки, которые заканчивались над лодыжками, и великолепные белые кожаные туфли, явно итальянские, ручной работы. Носки отсутствовали. Имоджин немедленно пришла от него в восторг.

— Простите, что зевнула прямо вам в лицо. Вы, наверно, решили, что я ужасно невоспитанная. Я просто немного устала. Мы вчера поздно приехали, — ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать грохот электронной музыку.

Миндалевидные глаза молодого человека расширились, и он восторженно стукнул себя по колену. В другой руке он держал полусъеденное тако.

— Вы живете в Лондоне?

Дело, конечно, было в ее акценте.

— Нет-нет, в Нью-Йорке. Уже двадцать лет. Я теперь амеробританка. Бритоамериканка, — она часто прибегала к этой шуточке, потому что люди смеялись, услышав ее, но это всегда был вежливый смех.

Он кивнул недоверчиво, будто не мог постичь, как можно было переехать куда-то двадцать лет назад, и лишь слегка разочарован тем, что Имоджин больше не живет в Англии. Кто ж не любит настоящее лондонское произношение?

— Я похлопал вас по плечу, потому что увидел, как вы зеваете. У меня есть решение проблемы вашего недосыпа, — сказал парень. — Вы готовы его узнать?

Имоджин энергично кивнула, подавив еще один зевок — готова, мол. Ей очень нравилось встречать в разных уголках мира людей такого типа. Она знакомилась с ними почти в каждой поездке и коллекционировала их. А потом они десятилетиями фигурировали в ее записных книжках и в списках приглашенных на ужин.