Элегия Мёртвых

Её понесло в сторону, и Лета прижала ладони к вискам, пытаясь сбросить с себя наваждение. Вряд ли она придёт в себя в ближайшие дни, однако сейчас ей бы хотелось быть в здравом уме. Чтобы лучше запомнить. И это обезображенное страхом и шрамами лицо, и кровь на мраморном полу.

Наверное, это последний раз, когда она что-то сделала по своей воли. Но не ощутила и тени радости от содеянного, хотя почти мечтала об этом. Она просто разучилась чувствовать что-то, кроме усталости и физической боли.

Однако это было лучшим исходом для неё. Смерть давно зловонно дышала в затылок, и отсутствие переживаний по этому поводу казалось подарком судьбы.

Лета выпустила из рук орудие убийства – тонкий кусок ткани, оторванный от шлейфа платья. Янок заслуживал иной расправы, но у неё хватило сил лишь ранить его ножом для фруктов, а после удушить. Справившись с порывом обессиленно рухнуть на пол, Лета поглядела в высокое окно, задёрнутое колыхавшейся от ветра багровой шторой. Ей не выбраться через него. Что уж там говорить о попытках с боем прорваться через свору стражников, занявшую все коридоры виллы Соторнила и её окрестности.

Было бы неплохо и на ногах удержаться к приходу выродка.

Стража появилась довольно быстро, хотя при таких громких криках они должны были явиться мгновенно. Оценив её состояние, упыри не притронулись к ней, но вытащили клинки из ножен. Спустя пару минут в гостевые покои вошёл Соторнил и, увидев труп, попятился.

Болтаясь из стороны в сторону, будто пьяная, Лета усмехнулась. Ошеломление на лице сехлина сменилось яростью. Он подскочил к ней, хватая за горло.

– Ты что наделала, шлюха?! – взревел он. – Ты убила поданного Империи!

Он сомкнул вокруг её глотки пальцы и приподнял вверх. Лета захрипела, перебирая ногами по скользкому полу и силясь сохранить равновесие.

– Мне что, усыпить тебя надо было? Да как... – он задохнулся, пылая ненавистью в алых зрачках. – Как ты вообще смогла сотворить такое? Ты была слаба, я же лично это проконтролировал!

Лета выдавила из себя усмешку и почувствовала, как клещи пальцев на шее сжались сильнее. Соторнил оторвал её от пола, вскидывая сильную руку выше. Девушка замахала ногами в воздухе.

– Думаешь, что между твоих ног священный храм? И ты вправе убить за то, чтобы его не осквернили? – выплюнул Соторнил. – Девки, которые так считают, заканчивают одинаково.

Лёгкие прожгло болью. Тяжёлый хмельной туман сменился красной марью агонии. Лета задыхалась.

Он отпустил её. Девушка встала на четвереньки и закашляла, но Соторнил не дал ей прийти в себя и саданул ногой по животу, отшвыривая к широкой кровати. Обеспокоенная отсутствием воздуха в лёгких, Лета почувствовала боль только с третьего пинка. Она вцепилась деревянное изножье, чтобы её не разметало от ударов по всей комнате.

– Тупая, грязная шлюха! – прорычал Соторнил, впечатывая каждое слово в её тело кулаком или ногой. – Ты знаешь, сколько он за тебя заплатил?! Дрянь.

Рот наполнился кровью. Она упрямо не отворачивалась и не закрывала глаза. Вдоволь поколотив её, Соторнил выпрямился и сорванным от сбившегося дыхания голосом приказал упырям унести тело Янока.