Дом ведьмы. Большая уборка

Оружия не нашла, зато нашла домик, притаившийся за моей спиной и выглядевший как кукольный. Домик глядел на кучу всеми окнами и явственно трепетал от страха. Я присела и погладила его по красной черепичной крыше.

— Все будет хорошо, мой маленький. Я с тобой.

Голос я подала зря.

Тишина, которую до того разноображивало только хриплое дыхание Кучи, именно Кучи, с большой буквы, иначе ей просто не шло, не желала, чтобы её тревожил еще и мой голос.

Куча за моей спиной шевельнулась. Я не разворачиваясь глянула туда через плечо. В трех десятках черных провалов и ямок из-за неровно наваленного мусора загорелись красные глаза и уставились они на меня.

— Спи, моя радость, усни? — предположила я подрагивающим голосом. Пою я редко, неохотно, но колыбельная — дело святое. Правда, колыбельная в моем исполнении обычно приводит детей в истерику, но тут же у нас не деть!

Куча не вдохновилась моим предложением и со зловещим хрустом, будто разминая кости, начала вздыматься еще выше, нависая надо мной и над домиком, угрожая завалить нас обоих.

Ну ладно меня! Но дом! Он был такой крошечный, от страха съежился еще сильнее и так отчаянно боялся, что в моих висках громко закудахтала мама-птица, требующая поскорее спасти птенца одним из двух доступных методов — накрутить обидчику хвоста или дать деру.

Оружия по-прежнему не было видно. С голыми руками бросаться на Кучу было необдуманно. Поэтому я выбрала второй вариант.

Подхватила оказавшийся неожиданно тяжеленьким домик на ручки и со скоростью профессионального марафонца драпанула подальше от Кучи. Ну, про марафонца — это я, может, быть преувеличиваю, но я очень старалась соответствовать!

Куче это не понравилось, и она с рыком и голодным посапыванием забурлила позади нас. На пятки наступала — по крайней мере, какие-то старые башмаки регулярно докатывались до моих пяток и пребольно меня за них кусали, заставляя прибавить шагу.

Куда я неслась — я и сама не понимала. Вокруг были то ли колонны, то ли деревья, света почти не было, и я регулярно обо что-то спотыкалась, но тем не менее — не выпускала из объятий поскрипывающий жалобно домик и неслась дальше. А потом — вылетела на открытую площадку. Круглую, с выложенным белыми мозаичными камушками двенадцатилепестковым цветком. Посреди этого круга претенциозно высился камень, а из камня торчала рукоять. Или палка? Я бы поставила на второе, но где вы видели палки, торчащие из камня? Тем более она была резной, что все-таки поднимало её на уровень выше обыкновенной палки.

Подчиняясь неписанным законам жанра, я остановилась у камня, бережно опустила домик у своих ног и покрепче взялась за «рукоять».

Куча, разумеется, тут же меня догнала, вкатилась на площадку, торжествующе загрохотала, забулькала…