Карты Любви : Священник (ЛП)

Какое-то время я просто стою там, и мне хочется рассмеяться над нервным напряжением в груди. Я же Джудас Кингсли, черт побери.

Наконец-то, я стучу, повисает тишина, прежде чем я слышу шаги, и дверь распахивается. На пороге появляется блондинка с широко распахнутыми глазами и слегка приоткрытым ртом.

- Эм, привет.

- Делайла здесь? - спрашиваю я. Она кивает, после чего ее взгляд медленно скользит по моей фигуре, а ее зубы впиваются в нижнюю губу. И она начинает накручивать прядь волос на палец.

- Конечно. Заходи, - она отходит, пропуская меня внутрь. - Не желаешь чего-нибудь выпить? - спрашивает она, когда мы оказываемся на кухне.

- Мне просто нужно увидеть Делайлу.

Выражение ее лица становится кислым, и она закатывает глаза, прежде чем выйти в коридор.

- Лайла! - она кричит, задрав голову к лестнице, ведущей на второй этаж. - Тут к тебе пришел молодой человек.

Девчонка возвращается на кухню, запрыгивает на кухонный стол и кладет ногу на ногу. Ее джинсовая юбка обнажает бедра, а губы растягиваются в ухмылке. Я отворачиваюсь от нее и скрещиваю руки на груди.

- Джудас, - я оборачиваюсь на голос Делайлы, хмурясь возникшей дрожи в нем.

- Делайла. - Ее джемпер, похожий на платье, свисает с одного плеча, и все, чего мне хочется, это прижаться губами к открытой коже и попробовать на вкус каждый дюйм восхитительного тела. Она напоминает мне цветок чистейшей красоты, который так легко уничтожить, но вместо этого я испытываю желание ласкать мягкость его лепестков, позволяя ему расцветать. Я не могу перестать смотреть на ее полные розовые губы на фоне бледной кожи.

- Нам нужно поговорить.

- Ну, давай, - она разворачивается и поднимается по лестнице. Я следую за ней в комнату, и она закрывает за нами дверь. Ее комната выглядит просто: кровать, письменный стол, комод. Бледно-желтые простыни в белый горошек, и я улыбаюсь, потому что с того дня, когда она пришла на мессу, это всегда заставляет думать о ней.

Она прислоняется к подоконнику, скрестив руки на груди и опустив взгляд в пол.

- Почему ты отказалась от работы?

Она начинает смеяться с истерическими нотками в голосе.

- Потому что ты - владелец "Пламени", - ее глаза встречаются с моими. - Я знаю твое настоящее имя.

- Кто я такой не имеет значения. Меня никогда не бывает в клубе. Просто согласись на эту вакансию. – И мне просто хочется знать, где она, чтобы присматривать за ней.

Делайла запрокидывает голову и прикрывает глаза.

- Я не могу работать на тебя, Джудас.

Я подхожу к ней, пока нас не разделяет всего пара футов. Она поднимает руку, призывая меня оставаться на месте. Неважно, что было между нами, она никогда не смотрела на меня так, как сейчас, словно она боится меня или даже испытывает отвращение. И это бесит.

- Потому что я не такой набожный священник, как ты думала? Или потому, что я злодей? - усмехаюсь я, сокращая расстояние между нами, пока ее рука не упирается в мою грудь. - Потому что, не будем забывать, до передозировки твоей подруги, ты сознательно встречалась с таким же плохим парнем, как и я, без всяких вопросов торгуя наркотиками ради него.

Я едва замечаю, как она двигается, а затем ее ладонь сталкивается с моей щекой. Мою кожу обжигает, когда я снова перевожу на нее взгляд.

- Вот так, - улыбаюсь я. - Просто выплесни это, ягненок, позволь силе и ярости овладеть тобой.

Слезы выступают у нее на глазах, а затем скатываются по щекам.

- Ты чертово чудовище, Джудас! Так что не смей меня судить. - Я моргаю. Чудовище? Хорошо, меня называли и похуже. - Я знаю! - повисает тишина, а мой пульс учащается.

- Что ты знаешь? - спрашиваю я, хотя не нуждаюсь в ее ответе. Она знает мое имя. И есть только один известный инцидент, связанный с этим именем.

- Все! - она смотрит на меня, а слезы все еще продолжают бежать по ее щекам. - Я знаю, что ты сделал. Я знаю о Бренте Джеймсе. - Я отступаю на шаг и сажусь на край кровати, давая ей больше пространства.

- Я отбыл за это наказание.

Тихий всхлип вырывается из ее груди.

- Ты посадил его в инвалидное кресло, Джудас.

- Это меньшее, что он заслуживает. - Ее рот открывается и закрывается, когда она качает головой. - Мир - это не радуга и благодать. Он ужасен, а грехи требуют наказания.

- То, что ты говоришь, безумие, - шепчет она.

- Ты ничего не знаешь.

- Тогда расскажи мне, - умоляет она. - Позволь мне понять. - Я вижу отчаяние в ее глазах. Она такая же одержимая, как и я. Ей нужны оправдания, чтобы уверять себя в том, что я не чудовище. Только так она не будет бояться своей нужды во мне.

- Я избил его монтировкой. И он оказался в инвалидном кресле, а меня приговорили к десяти годам за нападение при отягчающих обстоятельствах. Я стал священником, отбывая срок в тюрьме, и отсидел пять лет, после чего был выпущен за хорошее поведение, - я складываю руки перед собой. - Вот и все. Я - не твой прекрасный принц, Делайла, потому что жизнь - это не чертова сказка, - я возненавидел выражение лица, которое было у нее прямо сейчас.

Ее глаза были полны болью и разочарованием.

- Почему ты сделал это? - Я молчу. Я обещал Марине, что никогда никому не расскажу, что случилось с ней, и не сделаю этого сейчас. Ни тогда, когда меня допрашивали, ни перед присяжными, ни во время отбывания срока. Повлияла бы правда на мое дело? Возможно. Но я человек слова, и я всегда питал слабость к своей двоюродной сестренке. - Он обворовал тебя? Наркотики? Деньги?