Электронная книга - «Сын на отца». Краткое содержание книги:
Ведь ты, кесарь, по большому счету вырос в пыточных застенках, и ничего другого в своей жизни не видел — на это и сделан расчет. Ты опередил нас — а ведь послезавтра тебя должны были пригласить на поминовении сестры, первой супруги дядьки. Но ты сам залез в подготовленные силки — и если я тебя не сломаю в разговоре, то сдохнешь на дыбе — жалеть главу Преображенского Приказа нельзя, себе дороже выйдет!
Неужели я сам превратился в жестокую сволочь, как окружающие меня люди, прагматичные в своей суровости согласно нормам этого времени, когда о гуманизме только начинают догадываться?!
И то смутно!
Однако я сделаю все, в этом уже нет сомнений. Меня изначально обрекли на смерть — терять больше нечего по большому счету. Чтобы выжить самому — должны умереть все мои враги. Вот таким ребром стоит ныне вопрос о власти, под которой всегда будет обильно струиться кровь — либо моя, если стану жертвой, или вражеская, когда превращусь в палача!»
Алексей закурил очередную папиросу. Он уже уяснил, что такое зрелище, с одной стороны, сбивает собеседника с мысли. И, тем самым, велика вероятность случайной обмолвки или оговорки, столь важных в разговоре. А с другой сам может выиграть время для более детального обдумывания положения. Ведь на человека, что захотел покурить, гораздо меньше обратят внимания, чем на того, кто напряженно думает.
— Я просмотрел заговор, ваше высочество, а потому хочется спросить — насколько он далеко зашел?!
«Чисто профессиональный интерес у князя сыграл — и это хорошо, все же внутри души стальной стержень имеется. С такими людьми надо работать — не тварь дрожащая, а право имеет».
— До выступления осталось пару недель, не больше. Можем начать переворот, а ведь это не мятеж, и раньше — хоть завтра. Но выйдет все не так ладно, всегда найдутся разные случайности, что помешают ходу дела. Но если выступить в оговоренный срок, хоть их будет меньше.
— Я понимаю, — с кривой улыбкой отозвался Ромодановский, и постучал пальцем по листку с манифестом.
— Отпечатано в монастырской типографии, у меня там людишек нет, иначе бы знал. Потому местоблюститель Стефан в известности о твоем присутствии, государь, да и сам епископ Иона без его согласия на такое дело бы решился. Значит, читать его будут в церквях, а срок вызван тем, что в разные города доставить бумаги нужно. Думаю, что митрополиты Сильвестр и Афанасий також в заговоре, да епископ Досифей — он недавно посещал в Суздальском монастыре твою матушку. И другие иерархи тоже — проще назвать тех, кто руку царя Петра держит, их намного меньше.
«Умен, собака, все как по полочкам разложил. Не зря его «папаша» во главе тайного сыска поставил. Такой мне и нужен!»
— То-то в городе ты, Абрам зачастил по боярам. Хоть и скрывался, но мне о том давно доложили. Думал я, что пересуды ведете по сбежавшему в германские земли царевичу, а вон какое дело измыслили. В полках шаткость началась, а мне толком ничего сообщить не могут, словно в трясину камни без всплеска падают.
«Пропал Игнат Акулинин, вычислит его Ромодановский быстро, если время будет. Умный очень, не держит яйца в одной корзине, с разных сторон информацию получает».
— А кто руку твою в полках держит, догадаться немудрено. То фельдмаршал Шереметев — у него большая обида на царя, а про тебя, царевич, всегда говорит по-доброму. Генерал Балк також может быть конфидентом — жену выслали, из статс-дам исключили — позор немалый. Шурина Монса кнутом ободрали и в прапорщики разжаловали. Немчин хитер, хоть и выглядит простецом. Нужного часа будет теперь дожидаться, а потом перейдет на сторону победителя. Царь к нему не ласков был в последнее время — понимает, что от службы отрешить могут в любое время, как с женой поступят. Потому обиду затаил, и в Москве таких много.
«Блин, а я еще с ним не переговорил — учтем на будущее. Умен князь — откровенность свою показывает. Только зря думает, что если согласие даст, то я его под крестное целование отпущу. Ищи дураков — я вначале заложников от тебя потребую!»
— Выбора, как я понимаю, у меня уже нет, государь. Если откажусь, то в твою пыточную угожу, а на пожарище труп изуродованный найдут в моей одежде, да людишек моих побитых татями безвестными. Ведь так?!
— Ты прав, Иван Федорович — иного просто нет. Сейчас кто не с нами, тот против нас — такие игры пошли, что жалеть никого не приходится, ибо к тебе никто милосердия не проявит. Но дело даже не в этом — если сейчас вредоносные реформы не остановить, то в будущем времени повреждение нравов случиться может великое.