Где ты, маленький «Птиль»

— Это у нас бывает, — сказал папа.

Вечером, когда папа и Орик ушли в театр, я побывал у Пилли дома, в ее лаборатории. Дом у нее был вроде нашего. Когда погибли Пиллины родители, ей не предложили даже отдельный дом поменьше — из уважения к ее роду и не без поддержки Горгонерра, который с ее родителями был дружен.

Я знал уже скорость корабля Карпия и, помня время, которое мы летели с ним, сосчитал расстояние от точки пленения до Политории. Я помнил его курс, знал расстояние от Политории до обеих Тилл и вычислил, на каком расстоянии (в двух случаях) пройдет модель уровень точки пленения. Плюс путь до Земли со скоростью модели. «Идти» модели именно через точку пленения было нерезонно: довольно резкий получался угол смены курса, и я его «спрямил». Так возникли две бумажки для Латора: курс модели в зависимости от того, на какую Тиллу их повезут.

— Есть у меня еще одно дело, — сказал я чуть позже.

Она, кивнув, набрала номер:

— Роси? Это я, Пилли. («Химик и художница», — шепнула она мне.) Я здесь несколько свихнулась: есть возможность мою машину сделать чуточку космической и гораздо быстрее… Ага! Подскажи мне, какая краска на борту уже в космосе на скорости будет хорошо себя вести?.. Поняла, поняла. А не дала ли бы ты мне немного этой красочки? Спасибо. Лечу.

Все это мы с Пилли проделали очень быстро, и вскоре я уже высаживал ее возле ее дома и сказал:

— Покажи мне рукой направление к тому спуску под землей, где мы гуляли вчера.

Она показала, и я улетел, проведя прощальный разговор как-то очень комканно, наверное, потому, что мне хотелось еще побыть с Пилли и я этого стеснялся.

…Мелодично «запела» дверь при моем прикосновении к ручке, тут же открылась, передо мной стояла очень милая гелла и улыбалась мне огромными глазами. Карими.

— Здравствуйте! — сказал я. — Вы — Лата?

— А вы — уль Митя, с Земли. Проходите, Латора нет…

— Простите, я ненадолго. Я по делу.

— Говорите, я слушаю. Не стесняйтесь. — Попросите Латора завтра позвонить мне из Селима. — Не сомневайтесь, я попрошу;

— Вот номер моего малого аппарата. Пусть позвонит обязательно. А встреча вечером, само собой. Мики спит?

— Да, — она улыбнулась мне с благодарностью.

— Как крылышко?

— Легче. Это легкий был ушиб, хвала небу!

— Можно, я взгляну на нее?

— О, конечно, это такая честь!

Она провела меня в маленькую комнатку с лампочкой слабой и закрытой тряпкой. Мики спала на животике, чтобы крылышки были свободны. Она была хорошенькая, с огромными ресницами и смуглая. Я легонько погладил ее по голове и на цыпочках вместе с Латой вышел в микроприхожую.

— До свиданья, Лата, — сказал я. — Пусть Мики поправится.

— Спасибо вам, — сказала она. — Спасибо за Оли.

— Не за что, — неуклюже ответил я, и Лата закрыла за мной дверь. Пропади пропадом та криспа, которой следовало сидеть у самого дна, на севере!

Через пять минут я был дома. Папа и Орик — тоже.

— Как театр? — спросил я, ставя емкость с краской у двери на балкон.

— Колоссально! — сказал папа. — Их актеры играют так темпераментно, будто сейчас съедят друг друга.

— А что за пьеса? А?

— О бешеной любви высокородного политора к безродной политорке. Пьеса что надо. Все время плакать хотелось. Орик сказал:

— Я улетаю. Есть вопросы?

— Интуиция? — спросил я. — Если Латора не отпустят на Тиллу, вы сможете помочь? Извините, Орик.

— Да, — сказал он. — Это не проблема.

Он ушел, улетел, явно озабоченный своей ситуацией.

— Пап, сели за текст записки, да?

— Давай, — сказал он. — Сначала о наружной надписи. Вон там — краска, Пилли достала, держит космическую скорость. «Земля. Наш городок. Космический центр. Славину. Вскрыть переднюю верхную часть мощным магнитом».

— Нормально. Поправок нет.

— Та-ак. Записка внутри: «Взяты в плен далекой высокоразвитой цивилизацией, обратный курс не используйте — не долететь, попытаемся выбраться сами, возможна задержка, а вернется мама, ей приветы с планеты «икс», мол, обнаружили ценные металлы, нам заброшены продукты, аппаратура, работаем, вернемся через месяц-два, пусть не прилетает — там сезон дождей, сообщи газетчикам; а двум-трем представителям высокого начальства изложи правду, но с твердым настоянием молчать, надеемся на встречу. Рыжкины».

Я прочел это медленно вслух, папиных поправок не было.

— Я боюсь, что вспышка здесь может произойти раньше, чем обговоренный день отлета, — сказал я.

— Просить раньше вроде нет оснований. Мы же не в курсе дела. Принимают нас хорошо, отлет в срок — обещали… Да вроде нам и самим интересно здесь, не так ли?

— Мне так очень! Так бы хотелось половить рыбу, дунуть в другой город, еще раз «попланировать», увидеть Малигата, а, Тула, да и эта машина против геллов не идет из головы.

— Я тоже об этом много думаю, — сказал папа. — Хочешь, я изложу тебе кое-что.