Кель и Джил. Тайны древних

От такого поворота лекарь даже немного расстроился:

– О, у меня с собой только вятые. – Растеряно произнёс он. – У тебя найдётся сдача?

Теперь пришла очередь удивляться хозяину заведения:

– А? Ну конечно! Как же иначе?

Кивнув, Кель залез в сумку, достал правой рукой матерчатый кошель, и, опустив в него пальцы левой, извлёк золотую монету, которую сразу же положил на прилавок перед Солом.

Тот взял вятый, поднял его на свет и начал рассматривать одним глазом. Он заговорил, не отрываясь от обследования:

– Слушай, Кель, сколько живу, а всё никак в толк не возьму, почему остальные монеты зовутся по металлу, из которого изготовлены, а только золотые вятыми кличут, а? И кого не спрошу, никто не знает. Может, хоть ты в курсе?

Сол перестал рассматривать монетку, положил её обратно, скрестил руки на груди, положил опёрся локтями о стойку, и взглянул на Келя. Сдачу отчитывать он не торопился.

Келя такое поведение трактирщика ввело в лёгкое замешательство, но он всё равно незамедлительно поспешил рассеять тьму в голове своего собеседника:

– Да, сейчас расскажу. Так получилось, что гномы первыми из всех разумных рас придумали вместо системы бартера использовать золото в качестве универсальной валюты, и начали обменивать его на товары. Всего существовало ровно девяносто девять золотодобывающих шахт. Знаю, звучит будто именно так специально и задумывалось, но на самом деле это просто совпадение, так уж сложилось исторически. – Юноша пожали плечами. Шахты эти были пронумерованы не по порядку их открытия, как может показать на первый взгляд, а по качеству добываемого там золота. – Он пару раз стукнул пальцем по вятому. – И до того, как эльфы договорились с гномами о взаимовыгодной очистке металлов, в том числе и золота, монеты назывались по десятичной части номера шахты, в которой их добывали. Всегда с округлением в меньшую сторону. – Кель всё ещё держал кошель в руках, ожидая сдачи. – Например, если золото, добывали в шахтах с первой по десятую, то монеты назывались нулевыми, с десятой по двадцатую первыми, с двадцатой по тридцатую вторыми и так далее. Золото высшей пробы добывалось в шахтах с девяностой по девяносто девятую, и отчеканенные из того чистейшего металла монеты назывались девятыми. Не стоит даже упоминать, насколько неудобной являлась подобная система, но деваться гномам было некуда – никто не хотел получать за свой труд столько же монет низшей пробы, в то время как за ту же работу другим выплачивали бы награду более чистыми монетами в том же количестве. У них существовали целые таблицы, специальные приспособления и даже хитроумные системы весов со множеством чаш, чтобы конвертировать одну и ту же валюту между собой, в зависимости от её пробы. А уж если кто-то собирался расплатиться грудой монет разного качества, – юноша присвистнул, – там уже начиналась настоящая кутерьма с выведением сложных формул длиной в пару бумажных листов. Думаю, понятно, что даже тривиальный поход за продуктами превращался в целое приключение. – Сол понимающе кивнул, и прикусил свой ус, а Кель продолжил. – Когда же эльфы предложили начать очищать золото гномов, чтобы весь металл стал одинаковой пробы – как из девяносто девятой шахты, те, недолго думая, согласились даже на не самые выгодные для себя условия – отдавать аж половину всего полученного своим компаньонам. Как только отчеканенные из такого золота монеты пошли в ход, их сразу нарекли «девяносто девятыми». Но это звучало слишком длинно, поэтому довольно скоро именование сменилось на «девятые». Но и это вызывало некоторое неудобство и недопонимание, так как ещё далеко не все старые монеты успели выйти из оборота. Тогда гномы покумекали, и решили дать своей валюте официальное название «вятые». А так как поначалу чеканкой и распространением занимались только они, скоро и люди, и эльфы, переняли у них это название. Сейчас, конечно, и у нас есть свои золотые шахты и мастера, хоть мы всё так же зависим от алхимии эльфов в вопросах очистки металлов, но название прижилось и закрепилось в нашем языке.