Шаг в неизвестность. Том 2 [полная]

– Колись уже, чего тянешь кота за резиновые шарики? – перебил его Эдрих.

– Расколотый мир, – коротко произнес командир выживших, и в комнате вновь повисла тишина. Правда, ненадолго.

– И что это? – спросил Дейм.

– Жуткое место, – ответил Вейм, – Оттуда лезут все эти твари, и они – самые безобидные его проявления. По сути, это что-то вроде аномалии. Не знаю, как объяснить даже. Сам я с ним знаком только по слухам. Был тут у нас один яйцеголовый, который все пытался его исследовать. Погиб в результате, но кое-какие записи после него остались. В общем, это что-то вроде куска мира, провалившегося в четвертое измерение, который внутри него раскололся на множество частей. Куски трехмерного пространства плавают в нем и хаотично состыкуются между собой. Как стекла в калейдоскопе, который постоянно трясут, – он замолчал, пытаясь подобрать более удачное сравнение, но потом махнул рукой, мол, что с вас, невежд, взять и продолжил, – Время на каждом из этих «кусков» течет по-своему. Где-то может быть день, где-то ночь, где-то утро прошлого года, а где-то вечер следующего столетия. Никогда не знаешь, куда тебя занесет. И не знаешь, сколько там проведешь. У нас были смельчаки, которые отважились сунуться в эту жопу. По нашему времени вышли практически сразу, вот спустя секунду, буквально. Однако вид их говорил о том, что там они пробыли несколько месяцев. Заморенные, свихнувшиеся. Мы пытались привести их в чувство, но куда там. Один полдня сидел, раскачиваясь из стороны в сторону и повторяя: «Окна следят. Окна следят. Всегда следят. Все видят. Один путь сбежать.» А потом достал откуда-то самопал, вставил в рот и застрелился прям на глазах у всего лагеря. Никто и сделать то ничего не успел. Второй просто пропал. Ушел, наверное. Этот… Мир. Он, ведь, далеко не всех отпускает. Поначалу, многие туда ходили у нас. Несмотря на опасности, тварей, другую необъяснимую хрень. Кто просто посмотреть, а кто – что-то полезное принести. Мы ж живем сейчас, считайте, на том, что успели оттуда украсть. Электричество, питающее этот комплекс, вырабатывается пузырчатой плесенью. Она же – глаза, или – смотрящие в душу.

– Кажется, я понимаю, о чем сейчас идет речь, – криво ухмыльнулся Эдрих, – Если помните, парни, мы это дерьмо видели на обшивке корабля в космопорту.

– Черное, с блестящими пузырями на поверхности? – поинтересовался Вейм, доставая откуда-то из-под стола потертую деревянную коробочку.

– Ага, – кивнул парень, – А ещё оно копошилось в наших мозгах.

– Сочувствую, – ответил командир выживших, – Самому не доводилось испытывать, но, как рассказывали – приятного в этом мало. Как выкрутились?