Семь дней

Меня грела лишь мысль, что первый блин комом и на втором заходе я обязательно выясню, стоило ли вообще так напрягаться из-за второй личности в Кире. Я тщетно прождал ее прихода в себя до позднего вечера, и уже смирившись с мыслью, что на этом приключения первой семидневки закончатся, принялся планировать новый цикл, как вдруг она пришла в себя.

Кира дернулась и привстала на кровати, трогая руками высокий ошейник. В палате было темно, она освещалась только светом негаснущих небоскребов. «Фуф» — подумал я, — «Обошлось. Если свободно сидит, и крутиться в постели, значит нет перелома позвоночника, а если еще и пойдет — вообще сказка!»

Хотя по сути, это было и не важно. Цикл я все равно запорол, так, что завтра мы начнем сначала в ссаной кровати в бомжатнике, но почему-то мне было радостно от того, что вверенная мне девушка не умерла и не осталась инвалидом, во время моей помощи. Мне захотел впрыгнуть в нее и объяснить, что да как, но вдруг в палату набежала целая делегация в белых халатах. Видимо, сработал какой-то датчик, сигнализирующий об изменении сердечного ритма, и медсестры, вместе с дежурным врачом, решили поприветствовать вышедшего из состояния комы пациента.

Я решил послушать, о чем деловито переговариваются корифеи от медицины и после того, как у Киры спросили, помнит ли она — кто она и как сюда попала, был неприятно удивлен. Кира помнила, кто она, но как сюда попала, и что вообще произошло — нет. «Амнезия» — с досадой подумал я. Если бы поторопился и впрыгнул в нее, до того как услышал диагноз, она бы перепугалась до седых волос. Оставалось еще половина часа до полуночи, и я терпеливо ждал нового цикла. Беспокоить Киру сейчас — не имело никакого смысла. Тем временем делегация поздравила мою подопечную, ей жали руки и говорили, что она герой. Медперсонал даже не стал выносить гору цветов, скопившихся на длинном столе за прозрачной стенкой палаты.

Завидев цветы, Кира заулыбалась. Когда врач провел экспресс тест и краткий осмотр, он удалился очень довольный собой. Медсестры напоили девушку, сняли подгузник и помогли ей занять удобное положение на кровати. Суета постепенно улеглась, и я вместе с Кирой, любовался красивыми ночными огнями города.

В какой-то момент она прикрыла глаза, и декорации резко сменились. Я очутился в полной темноте на кровати. «Дом, милый дом», — успел подумать я, ожидая почувствовать знакомый запах, но… в комнате пахло соленым морским воздухом.