Мера человек: Зов

Возникло неловкое молчание. Со вздохом я понял, что будет совсем уж свинством промолчать о том, что мне удалось выяснить.

— Готто, друг, — я положил ему на плечо руку, — Не ходите в Пещеру.

Тот округлил глаза, вздрогнул. Оно и понятно: прадеды, деды, отцы ходили, и тут вдруг залётный человек в отрепьях ставит крест на традициях.

— Но посвящение… оно должно быть!

— Наместник далеко, Ласточкам плевать. Думай сам. Там такие чудовища, что вы с Попугаями только на закуску им пойдёте.

Я знал, что прав. Даже если вся стая Танцующих Журавлей сунется в пещеру, это будет их последний танец. И пусть муравьи из Проклятых Гор ещё не могут пройти всей кучей за дым, где начинается Пещера Правды, но эти твари найдут проход.

А то и вообще ночью по поверхности придут в селение. Но об этом звери сами догадаются, если поверят мне.

— Нет, нет, — бедный зверь замотал головой, забубнил, — Ласточки говорили, что всё нормально. Мы же только посмотрим, и завтра сын мой пойдёт.

— Пойдёт и погибнет, — я рывком повернул Готто в сторону Проклятых Гор на горизонте.

Отсюда было видно не только заснеженные пики, но и склоны некоторых, особо выдающихся вершин.

— Про Муравьиные Горы слышал?

Готто кивнул, но показал куда-то вбок:

— Они там, на границе Оранжевых и Жёлтых земель. Наши деды рассказывали сказки о больших муравейниках, размером с горы.

— Муравьи пришли, Готто, — прошептал я, вкладывая в слова силу духа, и проникая ему в разум.

Сейчас я творил благое дело, и не чувствовал угрызений совести.

«А господин, оказывается, и сам уже отчасти демон…» — ехидно заметил Хродрик, — «Искушаешь похлеще Белиара, чтобы его душу намотало на жернова судьбы».

Моя стихия духа сработала чётко. Зверь повернулся, его круглые глаза излучали ужас.

— Но…

— Это не сказки, — я покачал головой, — Ласточки здесь не помогут. Думай, Готто, ты же охотник. Вы теперь добыча, и муравьи пришли за едой.

Я понимал, что война с ересью для этих племён теперь на втором плане. Армии муравьёв будет совершенно безразлично, поедать им меченых зверей, или нет.

Готто дёрнулся было в сторону, но потом остановился, вспомнив, что это неуважение к человеку. И бухнулся на колено, низко склонив голову.

— Великий мастер, мне надо идти, — с дрожью в голосе сказал Готто.

— Ответь на вопрос.

— Слушаю, мастер, — нетерпеливо выпалил зверь.

— Ты знаешь про завещание приора?

«О, да, он знает…»

Зверь поднял глаза, часто-часто замотал головой, став из чернокожего просто серым. Я не стал мучить его, проникая в разум, а решил действовать с хитрецой.

— Ты мне веришь?

Тот кивнул, но не издал ни звука.

— Так если бы оно было, это завещание, то где бы я мог поискать ответ?

Готто посмотрел на Небо, коснулся пальцами лба, потом прошептал:

— Говорят, у Каэлевой Впадины есть крепость. Она ещё с древних времён стоит, и зверям там не место. Это же, ну… ты понимаешь, мастер?