Питер под углом семь градусов

Липа посмотрела на Варвару, красиво откинулась на спинку стула и рассказала ей свою историю.

С мужиками Липе всегда по жизни везло. Мало того, меняя одного на другого, она только выигрывала — с каждым разом попадались все более солидные и обеспеченные кавалеры. Постепенно сложился ее круг общения — бизнесмены, высокооплачиваемые специалисты, артисты, политики — сплошь богатые и респектабельные люди.

Варька слушала Липу и диву давалась, как ловко у той получалось выстраивать со своими ухажерами товарно-денежные отношения. Варваре всегда было неловко спрашивать своих молодых людей о деньгах — ей казалось, что это унизительно как для нее, так и для ее нового знакомого. Но Липа имела на этот счет совсем другое мнение.

— А что тут такого? Я же на него свое время трачу! Свои молодые годы! — воскликнула она, когда Варвара ее спросила об этом. — Ничего тут неловкого нет, я тебя уверяю! Я лет восемь назад — дурочка была еще молодая — поперлась к одному датчанину знакомиться, — ударилась Жданова в воспоминания. — Он меня в аэропорту встретил, огромный букет цветов подарил и корзину со всякими косметическими средствами — духи, крема всякие, кучу всего. Довез меня до своего дома, комнату мне мою показал. Ну, так себе дом, не дворец, конечно, но жить можно, — выдала свое заключение Липа.

— А в каком городе-то он жил?

— Ой, ну, в Копенгагене, в каком же еще? — с удивлением ответила Жданова, как будто в Дании не могло быть никаких других городов, кроме столицы.

— Классно, — вздохнула Варька, — красивый, наверное, город?

— Не знаю, я не успела посмотреть, — равнодушно ответила Липа. — Мы потом сразу в ресторан пошли, а когда вернулись, он мне в любви признался.

— И что ты?

— А я его спросила, сколько он зарабатывает, и на что собирается меня содержать.

— Что, прям так и спросила? Напрямую? — удивилась Варька, а про себя подумала, что ни за что в жизни не поступила бы таким образом.

— А что тут такого? Он, кстати, вполне нормально воспринял этот вопрос. Я тогда плохо еще по-английски говорила, да и у него это неродной язык, в общем, принес он калькулятор, — продолжила рассказывать Жданова, — и мы полночи с ним на нем расчеты вели.

— И что?

Впрочем, Липа уже могла дальше не рассказывать, Варька и так уже поняла, чем закончилась эта поездка.

Липа откинулась на спинку стула, бросила взгляд на свои безупречные ноготки с шикарным маникюром и небрежно бросила:

— Уехала я от него утром. Оставила ему эту корзину с косметикой, и удрала домой. Сказала, чтобы звонил, когда будет больше зарабатывать. Потому что, — нахмурила она бровки, — нафиг мне этот Копенгаген без денег? Чтобы я там каждую крону экономила? Разбежался!

У Варьки голова пошла кругом. Вот это подход! Не то, что она, дуреха! Варваре даже в голову никогда не приходило рассчитывать на чужие деньги. Во-первых, это, на ее взгляд, выглядело неприлично, а во-вторых, унизительно. Но сейчас, слушая Липу, она уже не была так уверена, что поступала правильно.