Село милосердия

Немецкий офицер властно перебил моряка. Он громко, надменно стал объяснять русскому, что война у них идет с большевистской заразой и поэтому не подпадает под юрисдикцию обычных военных законов, принятых в цивилизованном мире. Однако немецкая армия, одерживающая одну победу за другой, может проявить снисходительность и оставить раненых русских солдат на попечении собственных медиков, коли таковые найдутся, и местного крестьянского населения, если оно выразит согласие взять на себя дополнительную обузу. У немецкой армии сейчас есть более важные задачи: идти на восток и к зиме завершить блицкриг. Разумеется, ни медикаментов, ни продовольствия выдаваться не будет. Придется обходиться своими силами и средствами. Великая Германия не намерена лечить и кормить воевавших против нее солдат. Остальные пленные, все, кто в состоянии держаться на ногах, немедленно отправляются в созданный для них лагерь.

Моряк попробовал еще что-то сказать, но офицер оборвал.

— Достаточно, герр доктор! — резко сказал он по-русски. — Вы должен быть согласен с тем, что я имел вам сообщить. Только на такой условий мы не станем забирать вас самого в лагерь. Благодарите немецкого бога, герр доктор.

— Понял вас, — глухо отозвался моряк, опуская глаза, которые, как заметил Поповьянц, недобро щурились. — Постараюсь оправдать ваше доверие, господин капитан.

— Гут! — удовлетворенно хмыкнул немец. — Я рад, что мы установили договор. Но есть главный условий: среди раненый не может остаться ни один комиссар и юде. Враги рейха подлежат полному немедленному уничтожению! Вы хорошо поняли меня, герр доктор?

— Так точно!

Моряк согласился слишком поспешно, чтобы его ответ можно было принять за чистую монету. Но немец остался доволен, только предупредил:

— Отвечает ваша голова. Мы будем проверять.

Офицер обернулся и что-то приказал вошедшим за ним солдатам. Те не спеша двинулись между ранеными, пристально всматриваясь в лица. Коротко ударил выстрел, второй, третий. Сара судорожно вцепилась в Поповьянца.

Следом за солдатами, оставив моряка на месте, двинулись два офицера. Они шли, наступая на лежащих, не обращая внимания на стоны и крики, громко переговариваясь.

— Вы только послушайте, о чем говорят эти убийцы, — сказала Сара, забыв об осторожности. — Пусть русские сами лечат и кормят своих калек. Без квалифицированной медицинской помощи выживут только сильнейшие. А Германии как раз и нужен крепкий рабочий скот.

— Ох гады! — с ненавистью пробормотал солдат, услышавший ее слова. — Мы еще вам покажем рабочий скот. Только бы на ноги встать!

— Ничего, друг, выздоровеешь. — Поповьянц мягко положил руку на плечо солдата.

— Только вы, доктор, Христом Богом просим, не покидайте нас, — сказал боец. — Иначе всем крышка!

Рафаэль протолкнул ком, застрявший в горле, сказал:

— Крышка будет немцам, а мы еще повоюем, дружище…

Если у него и было раньше намерение бежать и пробиваться к своим — они даже обсудили это с Сарой, — то теперь оно само по себе отпало. Оба должны, обязаны остаться здесь. При любых условиях, что бы ни случилось, врач не может, не имеет права бросить раненых!