Алексия [СИ, НОВАЯ]

С 6 месяцев я жила в подвале. Да, именно жила. Мать спускалась ко мне лишь, чтобы накормить и иногда искупать, а после вновь поднималась наверх, возвращаясь к своей жизни, в которой не было места для меня. Она прятала меня ото всех, сообщив всем знакомым о трагической кончине своего ребенка, о трагической кончине меня… Аде категорически запрещалось спускаться ко мне без ее присутствия, а непослушание строго наказывалось жестоким избиением и запугиванием рассказами, что я монстр.

Она всю свою жизнь боялась своего ребенка. Свою плоть и кровь. И как оказалось не напрасно.

Шел год за годом, я росла и как абсолютно любой ребенок тянулась к матери всей душой в надежде на теплое слово, ласку, а получала всегда жесткость, раздражительность, злость и упреки. Я не знала, что я особенная, мне твердили, что я монстр, чудовище, но никогда не говорили почему я такая и почему мама меня такой считает. Я безумно хотела больше времени проводить с матерью. Быть вместе с ней там, куда она ласково за руку уводит мою сестру… Быть с ними… Меня она никогда не брала за руку, никогда не смотрела с такой же теплотой.

Еще совсем маленькой я познала чувство зависти и ненужности. Мои бесконечные попытки подняться наверх, вслед за ними приводили к побоям и угрозам. В меня сыпались самые жестокие слова на свете и летели любые предметы, подвернувшиеся ей под руку.

Я кричала… Сколько я себя помню, я постоянно кричала… громко, безостановочно… Временами в мольбах к матери, временами от боли и бессилия. Но наложенные на погреб руны не позволяли добраться до поверхности звукам и их никто не слышал… Никто не приходил меня утешить, успокоить… Тяжело представить сколько слез я выплакала за 10 лет ада…

Я очень хорошо запомнила чувство голода. Чувство страха, что мамочка больше не придет… Но она приходила снова и снова, приносила что-то из еды и спускала тазик с водой, служивший мне ванной, постоянно подгоняя меня и сторонясь.

Когда мне было 6 лет, мы подружились с Адой. Она впервые ослушалась мать и одна спустилась ко мне с куском черничного пирога. Словно загнанный зверек я пялилась на протянутое угощение прежде чем взять его в руки. Разломав его на две части, одну я тут же отправила в рот, другую протянула сестре.

Тогда я впервые услышала ее смех… Чистый, звенящий добром и любовью… Очень испугавшись я отползла к задней стене в попытке спрятаться от непонятного звука. А Ада не прекращая смеяться притянула меня к себе и обняла… 6 долгих лет потребовалось ребенку, чтобы ощутить тепло и ласку… В тот день она еще долго со мной сидела, то гладя меня по голове, то напевая какую-то мелодию…