Ты меня бесишь

Я сделала глубокий вдох, будто бы ныряя под воду, и выдала на одном дыхании:

— Ты мной манипулируешь.

Он вроде как оставался расслабленным, но я видела, что-такое, промелькнувшее в его взгляде… недовольное и тяжёлое.

— Позволь, узнать, в чём это заключается?

— Во всём. Ставишь условия, недоговариваешь… впрочем, ты вообще ничего не объясняешь.

— Извини, а что я тебе должен был объяснить? — съерничал.

— Тебя не было пять лет!

— Тебя тоже, — его голос был до невозможного ровен и спокоен. Лучше б издевался, вот честное слово.

— Не играй… словами. После возвращения в Россию, я никуда не девалась из этого города. И как показали последнии события, найти меня не такая уж и проблема. А ты… про тебя так ничего и не было известно.

— А ты искала? — спросил с вызовом, это чувствовалось по голосу, но по внешне всё так же был невозмутим. Поза расслабленная, на коленях дремала собака. Одна я, вся сжалась в этом ворохе из покрывал.

— А смысл? Ты же тогда сам сказал! Что всё это было… — слов нужных у меня не находится, остаётся только надеяться, что он сжалится надо мной и продолжит всё сам. Но нет, где Макар, а где жалость?

— Что это было, Соня? Что я там сказал?

— Про долг и… одиноких девочек из высшего общества.

Его губы дёрнулись то ли в попытке улыбнуться, то ли просто так, но я почти физически ощущала, как его привычная лёгкость куда-то улетучилась.

Евич устало потёр пальцами переносицу.

— Рыбка, говори уже напрямую. Мне надоели все эти твои полунамёки.

— Почему ты так тогда сказал? — я могла зацепиться за всё что угодно, в этой истории было слишком много тёмных пятен, но именно наше расставание пять лет назад не давало мне покоя. Макар непонимающе посмотрел на меня, зато я сильнее вскипела внутри, подгоняемая всеми своими жгучими сомнениями. — Это всё для тебя лишь игра, да? Тогда, да и сейчас. Ты всегда так делаешь. Что-то там решаешь у себя в голове, а потом… заставляешь окружающих поступать так, как хочется тебе.

И откуда только взялся этот фатализм? Я говорила так словно и не было всех этих лет разлуки, а мы сами виделись, проходя мимо друг друга, из раза в раз подпитывая мою обиды.

— То есть ты так это видишь?! — неожиданно громко зарычал Евич, спугнув йорка со своих колен.

— А как я должна это всё видеть?

Разубеди меня, пожалуйста.

Ухмыльнулся. Некрасиво и колюче.

— Замечательно. Тогда скажи мне, если я такой моральный урод, каким ты меня тут рисуешь…

— Я не…

— Рисуешь-рисуешь, ты ведь так и не научилась мне доверять.

— Доверять? Доверять… — воинственный запал чуть остыл, а вот тревога стала прорываться наружу всё сильней. — Пожалуйста, посмотри на всё это моими глазами! Столько лет от тебя не было ни слуху, ни духу! Да и расстались мы с тобой не самым красивым образом, согласись, — здесь Евич фыркнул, но никак не прокомментировал. — А потом ты сваливаешься как снег на голову. И… не просто объявляешься. У меня всё время такое чувство… что где-то на шаг впереди. Ты знаешь где я работаю, ты знаешь мой адрес… — Боже, это звучало так, словно у я страдала манией преследования. — И ты всё время… В общем, у меня такое чувство, что что-то творится у меня за спиной. И ты лучше меня знаешь, что именно!