Царевна для Ворона

— Думай. У тебя есть ровно столько времени, пока та стая воронов не устроится на старом дубе, — прошептал Ворон, указывая поворотом головы на огромный чернеющий ствол спящего гиганта. К нему приближалась стая воронов с воинственным криком, видимо, не так давно поживившаяся чем-то, и решившая передохнуть.

Это всего несколько секунд! Быстрее! Нужно думать быстрее!

— Вы узнали ответы на вопросы, что задавали мне?

— Узнал.

— Нашли доказательства моей невиновности?

— Нашел, — мрачно ответил он.

— Тогда зачем я вам, если мстить вы хотели другой?

Развернуться в его руках было сложно, но решающий судьбу вопрос требовал зрительного контакта. Глаза в глаза, меч о меч, взрыв о взрыв! Я должна видеть его лицо сейчас, или разорвусь на части от страха перед собственными словами.

— Не спрашивай то, о чем знать не хочешь, — едва размыкая губы, он произнес это настолько холодно, что мурашки рассыпались по телу бисером, скользящим и царапающим кожу.

— Я спросила. А значит, хочу узнать.

Короткий взгляд в сторону за мое плечо, и острый уголок его рта слегка приподнимается в ядовитой улыбке. Такой многообещающей, что в грудине начинает болеть.

— Ты опоздала. Вороны уже сели.

— И что с того?

— А значит, я сам решу, что делать с тобой, моя госпожа. Гнать в шею, полоща хлыстом вдоль гибкого позвоночника, или кусать сладкие губы, разрываясь от страсти.

Неожиданно пришло смирение. Меня удовлетворил бы любой его ответ.

— И каким будет ваше решение? — голос предательски дрогнул, а губы задрожали, будто я собиралась расплакаться от напряжения прямо на его глазах.

Ответом мне стали сильные ладони, обхватившие лицо и поднявшие его вверх. Губ коснулась уже знакомая кожа, горячая, перечная, как зимняя мята, пропахшая раскаленным металлом и жаром костра. В моем случае — погребального.

— Я решил оставить тебя себе, пока не наскучишь. Я буду играть с тобой, пить твою добродетель и марать твой светлый образ, — сгорая от гнева, Ворон громко и утробно рычал это, выдыхая мне в губы. — Я сломаю тебя, не от мести, а от желания обладать ровно столько, насколько тебя хватит. Испачкаю твои белые пальцы, искусаю твою невинность и раздеру когтями надежду. Когда-нибудь ты выйдешь отсюда, покинешь этот замок и уйдешь. Но знай — от тебя останется лишь оболочка, жалкое подобие человека.

— Любовь опасна, верно?

Резко отшатнувшись, мужчина широко раскрыл глаза, задыхаясь от злобы. У него был ошарашенный, преданный вид, будто я специально наступила на больную мозоль, и давлю, давлю, давлю не переставая!

Черные как смоль волосы растрепал ветер, а в расстегнутый ворот рубахи прокрались прозорливые снежинки, тут же умирая от жара кожи.