Самый лучший апокалипсис 2

— Бросай сумку или продырявлю!! Кому сказал! — направили в мою сторону дуло охотничьего ружья. Не успел я избавиться от одних проблем, как тут же повстречал другие. — Аня, забери у него сумку и ствол! Ну, живее!!

Я без раздумий вскинул АКМ, вдавил гашетку. Автоматная очередь прошила неудачливых грабителей, встречный залп бросил меня на землю. В очередной раз спасло энергетическое поле. С тяжелой головой и ломотой во всем теле я поднялся, проковылял мимо трупов. Перезарядив автомат, прополз вдоль обвалившейся стены «Фотолюкса», обогнул покорёженный взрывом «опель», забурился в открытые двери центра быстрой фотографии. Только поднялся, как получил арматурой по ребрам и два выстрела по ногам. Тут же чьи-то руки выхватили у меня АКМ, в голову прилетел кирпич, я кубарем выкатился обратно на улицу. Чудом живой и без автомата пополз обратно, ища укрытия за горящими автомобилями, погнутыми столбами и едким дымом полыхающих развалин. Едва в сознании и с алыми кругами в глазах десяток минут пытался отыскать направление откуда пришел, постоянно отбивая чужие попытки меня укокошить. Окончательно разбитый, натужно хрипя, я все-таки выполз обратно ко дворам, ударом фомки срубил выскочившую под ноги собаку, перемкнул по лицу какой-то визжащей девчонке и окончательно свалил в неизвестность. Мой самонадеянный поход к «Фотолюксу» обернулся полнейшим провалом и едва не стоил мне жизни.

Приходил я в чувство долго и под прицелом наглых паучьих глаз. Восьмилапое чудовище, стоило мне свалить подальше от «Фотолюкса», не преминуло тут же появиться и притащило с собой знатно провонявшийся труп мертвого Андрюхи. Ну, того самого, что на глазах у всей стоянки был насмерть заклёван воронами. Примостившись у теплой батареи подъезда, где я сейчас уныло курил, подтянув к себе мертвое тело, паук с деловым спокойствием жевал разлагающийся труп, никуда не спешил и всем своим видом показывал что у него всё под контролем, а я отстой. Даже взгляд его мохнатых глаз как бы говорил «ну ты и лоша-а-ра».

— Ещё посмотрим кто тут лошара! — взъелся я на паука, попытался пнуть хамоватую гадину под волосатое брюхо.

Разумеется, не попал. Паук больно цапнул меня за ногу, подхватил свой деликатес и убежал в темноту дворов, доедать вонючего Андрюху. Я присмотрелся. В том месте, где минуту назад лежало мертвое тело сейчас валялся красного цвета мелок. Совсем крошечный, школьный, практически исписанный. Я включил фонарик на телефоне. Чуя неладное, подошёл, присмотрелся. На грязном бетонном полу, там же, обнаружилась подозрительная картина. В духе наскальной живописи, с чертами, присущими египетской культуре, примитивная фреска изображала сутулую человеческую фигуру и огромную ношу на его плечах. Гигантский валун, нет, плита, прижимала нарисованного человечка к земле, давила на него, стремилась превратить того кровавую лепешку. Тут же стояли жуткие погонщики и безжалостно хлестали несчастного, заставляли его поднять этот невероятный груз, водрузить себе на плечи и тащить, тащить куда-то вперед, куда-то… Дальше картинка обрывалась и куда должен был тащить свою ношу измученный пленник оставалось загадкой.