Хранительница Темного пламени [Часть 1]

Хватило мне выдержки сказать мужчине. «Я хороший любовник», — неужели это все, что интересовало моих предшественниц? Для передачи Силы важна связь, но случай с Янтарь доказал мне, что и простой симпатии достаточно. Я лишь мысленно искренне восхитилась красотой девушки и вуаля, магия охотно перешла к ней. Алмаз звал на танец, но отказалась, чтобы отправиться на поиски Асмодеуса, в надежде, что он объяснит мне, как вести себя в ситуациях, когда кто-то слишком настойчиво жаждет оказаться в фаворе. Но не смогла его найти, а потому отправилась на помощь Алине, которая решила, что кентаврам пора переходить на что-нибудь покрепче медовухи. В подвале слышалась какая-то возня. Не успела испугаться мышей, как услышала голос:

— А раньше я тебе нравилась. Ох, как нравилась! Это потому, что я старею?

Услышала голос Изумруд. А затем ответ, произнесенный знакомым, с хрипотцой, голосом:

— Нет, ты прекрасна, как была в первую нашу встречу. Это я изменился.

Асмодеус говорил тихо, вкрадчиво, желая ее успокоить. Но буйный нрав Изумруд уже не поддавался контролю:

— Это из-за новой Хранительницы, правильно? Я ведь как только ее увидела, сразу все поняла. Властолюбивый кобель, гонялся за матерью, теперь увиваешься за дочерью? А она, бедняжка, из другого мира. Такой легко управлять. А, главное, у тебя есть подходящий инструмент для управления. — Женщина сально хохотнула. Я же прикусила губу, и замерла, подслушивая. При постороннем шуме и запахах, даже Асмодеус не догадается о моем присутствии.

— Изумруд, ты пьяна.

— У меня есть повод напиться. В конце концов, скоро я потеряю одного из своих сыновей. Ее сила — огромна, но она все равно недостаточная компенсация за такую утрату.

— Думаю, Алмаз более, чем счастлив присоединиться к фавору.

— Это ревность?

— А то, что ты испытываешь к Мелании, зависть? — переспросил с похожей интонацией дикий пес. Та молчала, — Зависть к молодости, привлекательности, силе? Зависть к тому, что я ее хочу, а тебя нет?

Послышался звук пощечины. А потом возня и громкий женский, удовлетворенный стон.

Я зажала уши руками и побежала прочь от этой вакханалии вверх по лестнице, мимо веселящихся кентавров прямиком в свою комнату. Бросилась в кровать и долго задыхалась от жгучей боли где-то в сердце. Соленые, горячие слезы медленно катились из глаз, пропитывая подушку. Не знаю, сколько пробыла в трясине боли, но дверь тихонько отворилась, и в комнату вошел Гато. Я узнавала его походку, даже не видя фигуры, только он передвигался столь бесшумно. Захотела его прогнать, но для этого бы пришлось пошевелиться, а тогда боль от разбитого сердца бы меня доконала.