Мой порочный писатель

Машина остановилась, но мне совсем не хотелось выходить. Страх сковал меня, и я, казалось, приросла к сиденью.

– Отвезите меня обратно! – с мольбой в голосе обратилась я к водителю. Но он как в рот воды набрал. – Я вас умоляю, пожалуйста! – Я испуганно взвизгнула, когда дверь рядом со мной открылась и уверенная рука Кирилла вытащила меня из автомобиля.

– Спасибо, Геннадий! – сказал Кирилл водителю. – Дальше я сам сопровожу даму, – продолжил он, захлопывая дверь. Водитель что-то дружелюбно ответил ему, и машина уехала.

– Ну что, идем, девочка? – Кирилл только из любезности спросил меня, так как в это время уже тащил меня под руку к входу в здание.

Теперь, когда я смогла разглядеть внимательней, увидела, что здание, около которого мы оказались, действительно оформлено как подобие экспериментального театра. Некое новомодное молодежное место вроде винзавода в центре столицы. Но это место выглядело куда более брутально и минималистично. Перед входом Кирилл повернулся ко мне, достал элегантную серебристую маску и повязал ее мне на глаза. Потом надел черную маску на себя.

– Мы же не хотим, чтобы нас узнали, правда? – Кирилл взял меня за руку и повел к входу в театр.

– Кирилл, что это за место? Ты обманул меня? – Я попыталась вырвать руку и остановиться.

– Нет, я тебе не врал. – Внезапно он остановился и посмотрел мне в глаза. Потом подмигнул мне и улыбнулся, открыто и задорно. Уголки его глаз чуть прищурились, и от них побежали лучики морщинок. Его улыбка была такой заразительной!

– Да не бойся, трусишка! – весело сказал он. – Сегодня я не сделаю тебе больно, только приятно, обещаю.

От его слов мое сердце пропустило удар. Он снова взял меня за руку, и я послушно переступила порог здания.

Внутри оказалось очень темно, освещение было приглушено. Иногда нам встречались другие люди, и все были одеты либо в белое, либо в черное. В белом в основном женщины, в черном – мужчины. Некоторые еле заметно кивали Кириллу, как будто они знакомы. Их лица были скрыты масками. Кирилл так быстро провел меня по затемненному коридору, что я не успела никого толком разглядеть.

Мы подошли к двери, которая, как оказалось, вела в личную ложу – почти как в театре: выделенный балкон, отгороженный с обеих сторон стенами. С балкона открывался вид на сцену. Помещение камерное, свет приглушенный. Меня окружали холодные темные стены, бетон и кожа. Кирилл жестом указал мне на кресло. Немного нагнувшись вниз, я разглядела несколько рядов кресел внизу, прямо под нами. Они были расположены перед сценой и заполнены людьми в белых и черных одеждах.

– Так это и правда театр? – У меня немного отлегло от сердца. Я уже подумала, что он притащил меня в какой-то свингерский клуб.

– Конечно, девочка. И сейчас нас ждет занимательная пьеса. – Кирилл как-то недобро усмехнулся. Свет начал гаснуть, я хотела было еще что-то спросить, но Кирилл приложил палец к губам и устремил взгляд на занавес.

Когда он открылся, актеры стали выходить на сцену, но никаких аплодисментов в зале не послышалось. Наоборот, все зрители затихли, и я почувствовала всеобщее напряжение.

Удивительно, но это была достаточно вольная интерпретация «Ромео и Джульетта» Шекспира. Я не сразу поняла, что это за пьеса, потому что отступлений от канона было, мягко говоря, много: актеры были в черных кожаных нарядах, а обращались они друг к другу исключительно по первой букве имени. Таким образом, главных действующих лиц звали «Д.» и «господин Р.».

Примерно после двадцати минут, прошедших от начала спектакля, я начала понимать: что-то сгнило не только в Датском королевстве, но и во всем этом театре. В сцене, где Джульетта узнала, что Ромео – сын их заклятых врагов, она произнесла: «Я – воплощенье ненавистной силы, некстати по незнанью полюбила». Господин Р. вдруг поставил ее на колени перед собой, расстегнул ширинку кожаных брюк, достал свой внушительный орган и с силой ввел его в рот сопротивляющейся Д.

Я ахнула и дернулась на своем кресле. Но Кирилл схватил меня за локоть и притянул к себе. Я не смела больше дергаться и с отвращением посмотрела обратно на сцену.